Они вышли почти одновременно из соседних дверей. Марк — из седьмого кабинета, Алиса — из восьмого. Глаза её сияли так, будто она только что выиграла в лотерею.
— Ну как? — спросила она, подходя. Голос чуть сел, хрипел, и она откашлялась.
— Ничего себе, — честно сказал Марк. — Аппарат меня, кажется, на все лады пробовал. Я даже вырубился под конец. На секунду.
— Ого, — она уважительно подняла брови. — Сильный был финал?
— Ещё какой. Я чуть красную кнопку не нажал, думал, всё, концы отдаю.
Алиса рассмеялась — звонко, открыто.
— А у меня такого не было, — сказала она. — Но я, наверное, просто люблю помечтать в процессе. Представляла, что это не машина, а... ну, ты понимаешь. Человек. Или несколько. — Она подмигнула.
Марк кивнул, хотя не совсем понимал. Он вообще не представлял в этот момент ничего, кроме волн.
— Расскажи, как у тебя, — попросил он.
Алиса закатила глаза и рассмеялась снова.
— Ох, я даже считать сбилась. Где-то на пятом оргазме перестала следить за количеством. Там такие волны шли... Сначала мягко, знаешь, разминка. Они называют это «калибровкой», я читала. Потом резкий подъём, я аж вскрикнула — хорошо, кабинеты звукоизолированные, никто не слышал. А потом они начали чередоваться. То клитор стимулируют, то глубину, то вообще непонятное, я не знала, что так можно. Чувствуешь себя как кусок теста, который раскатывают. Но в хорошем смысле. Слушай, а тебе анус тоже стимулировали?
Марк кивнул, чувствуя, что краснеет, но почему-то не стесняясь.
— Да. Неожиданно, но приятно.
— Ага, — Алиса понимающе кивнула. — Мне сказали, что у меня потенциал высокий. Продвинутый курс рекомендуют. Умею, оказывается, чувствовать острее многих. А тебе какой?
— Стандартный, — Марк пожал плечами.
— Ну и норм, — она махнула рукой. — Тоже хороший результат. Ты куда сейчас?
Марк махнул в сторону выхода:
— Домой. На Вторую садовую.
— О, так и мне туда же. Я на Третьей живу, это рядом. Пошли вместе?
Они вышли из школы, и августовское солнце ударило в глаза. После стерильного полумрака кабинетов обычный свет казался слишком ярким, слишком живым. Марк зажмурился, Алиса прикрылась ладонью.
— Ну и жарища, — сказала она. — Хорошо, что у нас тест летом, а не зимой. Представляешь, идёшь такой замёрзший, а тут тебя раздевают...
Они пошли по пустынной школьной аллее. Тополя стояли высокие, старые, кое-где уже начинали желтеть. Листва шумела под лёгким ветром, и этот звук успокаивал после тишины кабинета.
Запах озона выветривался, заменяясь обычным августовским — нагретой листвой, высохшей травой, пылью и где-то далеко — дымом шашлыков. Кто-то жарил мясо, и ветер доносил этот вкусный, домашний запах.
— Слушай, — сказала Алиса, задумчиво глядя под ноги. — А тебе не обидно, что мальчики там только один раз кончают? Ну, в смысле, на аппарате можно же сколько угодно раз.. Я там на пятом подумала: бедные мальчики, им столько не получить.
Марк усмехнулся.
— А чего обижаться? У каждого своё. Ты бегаешь быстро, я медленно. Ты чувствуешь острее, я спокойнее. Не всем же быть чемпионами. И потом, — он задумался, подбирая слова, — может, в этом свой кайф. Что надо ждать, восстанавливаться. Что это не бесконечный конвейер, а событие.
— Философ, — хмыкнула она, но без насмешки. Скорее с уважением. — Я на курсы запишусь, как только начнутся. Мне теперь интересно, на что я вообще способна. Если тест показал такой потенциал, значит, можно развить. Может, даже в спорт пойти.
— А я на стандартный пойду, — сказал Марк. — Интересно же, как это всё работает. И потом, стандартный — не значит плохой.
Майами!