какой-то врожденной, даже сейчас, в состоянии шока, она двигалась плавно, как кошка.
— Спасибо, Олег. В ней... в ней пахнет чем-то надежным и чистотой, — она прошла на кухню, и Олег невольно засмотрелся на её ноги. Стройные, длинные, с тонкими щиколотками... а когда она потянулась к верхней полке за туркой, его взгляд замер на изгибе бедер. «Жопа вообще отпадная», — некстати пронеслась в голове мысль, за которую ему тут же стало стыдно.
— Я сделаю кофе? — спросила она, заметив его взгляд. — Мне нужно чем-то занять руки. Они всё еще трясутся.
Она начала возиться с туркой. Олег сел за стол, пытаясь сосредоточиться на деле, но аромат её кожи — смесь мыла, словно запах какого-то дикого меда — забивал всё вокруг.
— Значит, чай у Марины... — начал он, пытаясь вернуть диалог в русло расследования. — Ты что-нибудь помнишь после того, как выпила его? Может, были какие-то голоса? Или ты видела других женщин в той приемной?
— Нет, — она покачала головой, аккуратно наливая кофе в его старую кружку. — Только туман. И холод. Как будто кто-то выкачивал из меня тепло через солому. Олег, почему вы на меня так смотрите? Я... я выгляжу как сумасшедшая?
Олег дернулся, осознав, что пялится на расстегнутую верхнюю пуговицу рубашки. — Нет-нет, — он поспешно потянулся за чашкой, которую она ему протянула, и рука его дрогнула. Горячий кофе плеснул на его серые брюки. — Черт!
— Ой, давайте помогу! — она вскрикнула и инстинктивно присела рядом, начиная вытирать пятно краем кухонного полотенца. Её лицо оказалось совсем близко к его коленям, а лицо Олега — прямо напротив её декольте.
В комнате стало очень тихо. Олег чувствовал жар, исходящий от неё, и понимал: эта женщина не просто «жертва №4». В ней было что-то такое, из-за чего Охотники и Собиратели готовы были перегрызть друг другу глотки. Осталось узнать, что, что именно... Красота, которая сводит с ума не только людей, это признаем, а вот что же еще...
— Оксана, — он мягко перехватил её руку. — Марина — не психолог. Она... она опасный человек. И те, кто тебя забрал — они заберут тебя снова, если мы не разберемся, что именно она в тебя «влила» вместе с тем чаем.
Оксана подняла на него взгляд. В её глазах мелькнула искра памяти — холодная и острая, как осколок обсидиана.
— Она говорила... что я могу стать... или стану сосудом для чего-то великого. Что моя душевная пустота — это дар. Олег, мне страшно. Я не хочу обратно в ту темноту... Она начала плакать...
В этот момент в дверь квартиры негромко, но очень уверенно постучали. Три коротких удара. Так стучат только те, кто знает, что им обязаны открыть.
Олег медленно потянулся к кобуре, которая лежала на табуретке рядом.
Олег замер, его рука мгновенно легла на рукоять пм. Он сделал Оксане знак молчать и прижал палец к губам. Она вжалась в дверной косяк, её глаза округлились, а белая накрахмаленная рубашка испуганно зашуршала.
Второй стук. Более настойчивый.
— Олег Николаевич, открывайте. Это я. Только я один, — голос Паши звучал приглушенно, но в нем слышались нотки искреннего отчаяния.
Олег выждал секунду, не смотря в глазок и, не убирая ствол за пояс, рывком открыл дверь. Паша влетел в квартиру, он был насквозь мокрый, волосы прилипли ко лбу, а пакет с остатками серебра он прижимал к груди, как щит.
— Там все с ума сошли! Я просто не понимаю! — Паша запер дверь на все замки и прислонился к ней спиной, тяжело дыша. — У вас
Рассказы Романа - желанный учитель Лиза.Часть 2