— Паша, сейчас! — крикнул Олег, понимая, что «шкафы» уже начали обходить его с флангов, их тени на полу вытянулись в трехметровые жгуты.
Паша, бледный как полотно, выскочил из-за вагона и с криком: «Сдохните, уроды!» швырнул тяжелую связку серебряных цепей и крестов, обмотанную вокруг литровой бутыли со святой водой, прямо под ноги Рыжей и верзилам.
Бутыль разбилась о бетон. Святая вода брызнула на ботинки одного из шкафов, и тот взвыл — звук был похож на скрежет тормозов товарняка. Ткань штанов мгновенно обуглилась, повалил едкий дым. Рыжая отшатнулась, закрывая лицо руками, серебро обожгло её ауру, заставив ошейник фиолетово вспыхнуть в знак протеста.
И в этот момент, когда в депо воцарился хаос из криков и шипения, кольцо в кулаке Олега буквально завизжало.
Это не был звук металла — это был ультразвуковой крик триумфа, от которого у Олега заложило уши, а в глазах лопнули капилляры. Камень в его руке стал невыносимо горячим, и черные пятна на пальцах начали стремительно втягиваться обратно в обсидиан, словно возвращаясь к своему хозяину.
Из густой, непроницаемой тени последнего вагона, куда не долетал свет из дырявой крыши, медленно вышла маленькая фигура в тяжелом кожаном плаще с глубоким капюшоном.
Она была невысокой, почти хрупкой, но пространство вокруг неё искажалось, как воздух над костром. Когда она сделала шаг в круг света, Олег увидел её руки — маленькие, изящные, с тонкими пальцами.
Кольцо в руке Олега рванулось к ней с такой силой, что он едва удержал его. Оно дрожало в экстазе, узнавая своего хозяина.
Фигура подняла голову. Под капюшоном блеснули глаза цвета холодного обсидиана.
— Ты долго его держал, опер, — голос был тихим, но он перекрыл даже вой раненого «шкафа». — Теперь отойди. Нам с Мариной нужно закончить сеанс терапии, который начался еще в прошлом веке.
Она протянула руку, и кольцо само выпрыгнуло из ладони Олега, в мгновение ока оказавшись на фаланге её мизинца. Как только оно село на место, по всему депо прошла ударная волна. Окна в крыше лопнули, осыпая всех стеклянным дождем.
Марина на мостике побледнела. Её наглая уверенность испарилась. — Ты... ты всё-таки пришла, сука, — прошипела она, отступая в тень.
— Я никогда не уходила, — Охотница медленно достала из-под плаща два длинных железных гвоздя, которые в её руках светились ровным серебристым пламенем. — Опер, забери мальчика и спрячься за сталь. Сейчас здесь будет не до вас...
Олег не заставил себя ждать. Схватив обалдевшего Пашу за шкирку, он потащил его за массивную колесную пару старого вагона.
— В пол вжимайся, парень! — рявкнул он, прикрывая голову напарника.
В центре депо разверзся ад. Охотница двигалась не как человек — она перемещалась рывками, оставляя за собой лишь смазанный черный след. Верзилы бросились на неё одновременно, их тени взвились вверх, сплетаясь в жуткую когтистую сеть, но серебристое пламя гвоздей в руках маленькой женщины резало эту тьму, как раскаленный нож масло.
Один из «шкафов» попытался перехватить её за горло, но Охотница проскользнула под его рукой и вогнала светящийся гвоздь ему прямо в грудь. Раздался не крик, а протяжный гул, словно из пробитого котла вырвался пар. Великан начал стремительно осыпаться черным пеплом.
Марина на мостике визжала командами, её лицо исказилось, превратившись в восковую маску ярости. Она швырнула вниз какой-то предмет, и воздух вокруг Охотницы на мгновение загустел, превращаясь в вязкий кисель, но та лишь крутанулась вокруг своей оси, и второй гвоздь нашел горло другого прислужника.
— Олег Николаевич, Рыжая! — Паша ткнул пальцем в сторону «Эскалейда».
Оксана-Рыжая, оставшись без контроля своих хозяев, металась в агонии. Ошейник
Доктор для секса