слюной, потекли по подбородку, по шее, на грудь, на живот. Она не могла сглотнуть всё сразу — слишком много было.
Я вышел из её ануса — и оттуда тоже хлынуло мощным потоком. Густое белое потекло по ягодицам, по промежности, по ногам, заливая простыню, стекая на пол. Смесь моей спермы и вазелина вытекала из неё, не удерживаясь внутри.
Света лежала на кровати, тяжело дыша, распластавшись в луже собственных соков и нашей спермы. Вся в белом — на лице, на груди, на животе, между ног. Глаза её были закрыты, губы приоткрыты, изо рта ещё текла тонкая струйка, смешиваясь с потом и слезами.
— Очуметь, — выдохнула она еле слышно.
— Молодец, — усмехнулся прораб, вытирая член о край простыни, потом натягивая штаны: — Отличная девочка.
Я погладил Свету по спине, по мокрым от пота и спермы ягодицам, по разметавшимся светлым волосам.
Прораб уже стал спешно одеваться.
— Ну что, девки, — сказал он, оглядывая Таню и Катю, которые отдыхали на кровати. — Характеристики у вас будут отличные. Все трое молодцы.
— Спасибо, Олег Владимирович, — хором ответили Света, Катя и Таня, всё ещё тяжело дыша после всего.
Он уже взялся за ручку двери, когда вдруг раздался стук.
Я замер. Прораб замер. Девушки на кровати переглянулись.
Стук повторился — тихий, но настойчивый.
— Это, наверное, Маринка с Ирой, — шепнула Таня.
— Я открою, — сказал я, вставая с кровати.
Я был абсолютно голый. После всего, что тут было, одеваться не имело смысла — Маринка с Ирой свои, всё уже видели.
Подошёл к двери, распахнул.
На пороге стояла Оксана.
Не Маринка. Не Ира.
Оксана.
В халате нараспашку. Волосы растрёпаны, глаза бешеные, в руках — какая-то сумка.
— Ану пропусти, — прошипела она, отталкивая меня и врываясь в каюту.
— Оксана, стой! — попытался я остановить её, но куда там.
Она влетела в каюту и замерла.
Картина была масштабная.
На кровати — три голые девушки, Света, Катя и Таня, мокрые, в разводах спермы, с виноватыми лицами. В центре каюты, наполовину одетый, с ещё не застёгнутыми штанами — прораб. На полу — разбросанные халаты, пустая бутылка, тюбик вазелина. В воздухе — густой запах секса.
— Охренеть, — тихо сказала Оксана.
Прораб побелел как мел.
— Оксана, это не то, что ты думаешь... — начал он, вставая и прикрываясь руками.
— А шо я думаю?! — заверещала она: — Я бачу, шо я думаю! Ти! З дівками! З практикантками! У капітана в каюті!
Она подлетела к нему и начала бить его сумкой.
— Оксана, Оксана, тихо! — бормотал прораб, прикрываясь: — Всё не так!
— А як?! — орала она. — Як це називається?! Ти казав — піду перевірю обладнання! На півгодинки! А сам?!
Она ткнула пальцем в сторону девушек.
— А ви! — закричала она на Свету, Катю и Таню: — Практикантки! Стиду немає! Я вашій матері розкажу! Я в інститут позвоню!
— Оксана, успокойся, — попытался я вмешаться.
— А ти мовчи! — она резко повернулась ко мне: — Голий стоїш! Сорому немає! Капітан називається!
Я смутился, снова прикрываясь рукой.
Оксана снова повернулась к прорабу, схватила его за ухо.
— А ну ходімо звідси! — прошипела она: — Вдома поговоримо! Я тобі покажу, як від обладнання відлигати!
Прораб, скривившись от боли, покорно пошёл за ней, на ходу пытаясь застегнуть штаны.
У дверей Оксана оглянулась, обвела взглядом каюту.
— А дівки де? — прищурилась она: — Було ж п'ятеро! Я знаю! Маринка та Іра де?
— Нет их, — я пожал плечами: — Показалось тебе.
— Показалось?! — она фыркнула. — Ну-ну... А ти, капітане, дивись! Щоб море
Женская солидарность.