Она дёрнула прораба за ухо и вытащила его в коридор.
Дверь захлопнулась. Ещё долго были слышны её крики, удаляющиеся по коридору, и жалобные оправдания прораба.
Мы остались вчетвером — я, Света, Катя и Таня. Тяжело дышали, переглядывались.
— Ну и цирк, — выдохнула Таня: — Я думала, она нас тут всех поубивает.
— А я думала, она его на месте прикончит, — добавила Катя.
— А характеристики? — испуганно спросила Света: — Он же обещал...
— Будут, — усмехнулась Таня: — Куда он денется. Теперь тут главная Оксана. Она его сейчас выстроит, завтра он как шёлковый будет.
— Точно, — засмеялась Таня: — Теперь он у неё на крючке.
Мы переглянулись и расхохотались — нервно, с облегчением, счастливо.
— Ну что, девчонки, — сказал я, глядя на них: — Отдохнём или продолжим?
— А ты ещё можешь? — удивилась Света.
— Для вас — всегда, — усмехнулся я: - Только в душ, сполоснуться.
Через десять минут мы снова были в кровати, переплетённые телами.
Ночь продолжалась...
Глава 11 Месть по-украински
Утро после той безумной ночи я встретил с тяжёлой головой и сладкой ломотой во всём теле. Девушки ушли под утро, чмокнув меня на прощание. Света, Катя и Таня — все трое усталые, но счастливые, с блестящими глазами, с разводами спермы на телах, которые даже не пытались стереть. Я провалился в сон, даже не успев дойти до подушки.
Разбудил меня стук в дверь.
— Капитан, сніданок! — раздался голос из-за двери.
Я подскочил. Оксана?!
Накинул халат, пригладил волосы, открыл.
И замер.
На пороге стояла Оксана. Но не та Оксана, которую я привык видеть на камбузе — в заляпанном фартуке, с растрёпанными волосами, с уставшим лицом, пахнущая жареным луком и потом.
Сегодня она была другой.
Пышные светлые волосы не были собраны в небрежный пучок — они мягкими волнами лежали на плечах, обрамляя лицо, спускаясь на грудь золотистыми локонами. Лёгкий макияж подчёркивал глаза — серые, с хитринкой, которые смотрели на меня совсем не по-утреннему. Губы тронуты бледно-розовой помадой, ресницы подведены, на щеках лёгкий румянец.
На ней было лёгкое цветастое платье — не тот ситцевый сарафан, в котором она обычно стояла у плиты, а что-то нарядное, летящее, из тонкой, почти прозрачной ткани. Оно открывало руки, спускалось до колен, но при каждом движении обтягивало фигуру так, что дух захватывало. Декольте глубокое — грудь так и просилась наружу.
Я залюбовался. Раньше я видел в ней просто повариху, "тёлку Олега Владимировича". А сейчас... сейчас я увидел женщину. Красивую, статную, с той самой земной, щедрой женственностью, которая обещает покой и уют. И что-то ещё — озорной огонёк в глазах, шаловливый, почти девчачий.
— Доброго ранку, капітане, — сказала она с лёгкой улыбкой, ставя поднос на стол: — Сніданок. Я сама приготувала. Особливо.
На подносе дымилась яичница с беконом, стояла чашка ароматного кофе, лежали свежие булочки, масло, сыр и вазочка с вареньем. Пахло так, что желудок заурчал.
— Оксана... — выдохнул я, принимая поднос: — Ты чего такая... нарядная?
— А шо? — она усмехнулась, чуть склонив голову: — Не можна? Я ж тоже жінка, не тільки кухарка. Можна іноді й причепуритися.
Она оглядела каюту, разворошенную постель, разбросанные вещи, пустую бутылку, тюбик вазелина на тумбочке. Но не сказала ни слова упрёка. Только улыбнулась чему-то своему.
Я поставил поднос на стол, сел. Она присела на краешек стула, поправила платье — вырез стал ещё глубже, и я невольно задержал взгляд на её груди. Высокой, упругой, тяжело лежащей в декольте.
— Оксана, — начал я осторожно: — Ты насчёт вчерашнего...
— А шо вчорашнє? — она улыбнулась, но в глазах мелькнула хитринка: — Я
Последняя порка или заразительный пример