Халат упал. Я сидел голый, член был мягок — после бурной ночи он и не мог быть другим.
Оксана взяла его в руку, погладила, помассировала, покрутила в пальцах, разглядывая с интересом.
— Втомився, бідненький, — сказала она с нежностью: — Нічого, я його розбуджу.
Она наклонилась и взяла в рот. И это был не просто минет — это было искусство.
Её губы — тёплые, мягкие, опытные — работали с такой мастерицей, какой я никогда не видел. Она брала глубоко, расслабляя горло, почти до самого корня, замирала на секунду, чувствуя пульсацию, потом медленно выпускала, обводя языком головку, дразня уздечку. Её руки массировали яйца, гладили промежность, находили самые чувствительные места. Она то ускорялась, то замедлялась, чувствуя каждую мою реакцию.
Я откинул голову, закрыл глаза, вцепившись в край кровати. Это было невероятно. Член начал оживать, наливаться кровью, твердеть. Минута — и он уже стоял, готовый.
— Ой, — она засмеялась тихо, довольно, выпуская член: — А він у тебе швидкий. Молодець. Слухняний хлопчик.
Я хотел притянуть её к себе, но она остановила меня, положив руку на грудь.
— Не поспішай, капітане. Я хочу сама.
Она поднялась, села на меня сверху, лицом к лицу. Медленно, очень медленно, опустилась, принимая мой член в себя. Я застонал — внутри она была горячая, влажная, невероятно тугая.
— Ох, — выдохнула она, закрыв глаза: — Який же ти... великий. Як добре...
Она начала двигаться. Медленно, плавно, с наслаждением. Её груди колыхались перед моим лицом, соски касались моих губ. Я брал их в рот, по очереди, и она стонала громче.
— Так, — шептала она: — Так, капітане... бери...
Она двигалась долго, меняя ритм, то ускоряясь, то замедляясь, прислушиваясь к своим ощущениям. Я чувствовал, как внутри неё нарастает дрожь, как она возбуждается всё сильнее.
— Я зараз... — выдохнула она: — Зараз...
Она кончила — громко, с криком, содрогаясь всем телом. Её внутренние мышцы сжали мой член с такой силой, что я застонал от удовольствия. Волны оргазма прокатывались по ней, она тряслась на мне, не в силах остановиться.
Она обмякла, тяжело дыша, упав мне на грудь. Потом подняла голову, посмотрела мне в глаза.
— А ти? — спросила она. — Ти ще не кінчив.
— Ещё нет, — признался я.
Она улыбнулась понимающе, погладила меня по щеке.
— Нічого. У мене є ще один спосіб.
Она слезла с меня, перевернулась, встала на четвереньки. Её широкие, крепкие ягодицы поднялись высоко, открывая тёмное колечко между ними — уже влажное, подрагивающее в ожидании.
— Сюди, — сказала она, посмотрев на меня через плечо. — Він мене примусив, старий кабель. Йому тільки в попку треба, розумієш? Нормального сексу вже й не пам'ятаю, коли було. Все туди та туди. Я спочатку не хотіла, а потім звикла. І навіть сподобалося. Тепер сама люблю. Дуже люблю.
Я смотрел на неё — на эту открытую, ждущую позу, на влажное колечко, которое пульсировало в такт дыханию.
— То лізь, капітане, — усмехнулась она: — Лізь, поки я така слухняна.
Я взял тюбик вазелина, выдавил на пальцы — щедро, не жалея. Смазал её — медленно, массируя, растягивая. Она стонала, подаваясь назад, насаживаясь на пальцы. Потом смазал свой член.
Приставил к звёздочке. Начал давить.
Она была тугая, очень тугая, но опытная — расслаблялась, принимала, дышала глубоко, помогая себе. Головка вошла, потом глубже, ещё глубже.
— Ох, — выдохнула она, уткнувшись лицом в подушку: — Ох, як добре... як же я скучила...
Я начал двигаться в ней. Медленно, плавно, чувствуя, как тугие стеночки обхватывают член, пульсируют, сжимаются. Она стонала, мычала в подушку, подаваясь навстречу каждому толчку.
Орел или решка?