Рейс продолжался. Установилась удивительная гармония — утром ко мне приходила Оксана с завтраком и лаской, вечером в каюте собирались все пять практиканток для группового секса. Днём прораб вылавливал девушек по очереди и трахал в свободных каютах, на камбузе, в трюмах — где придётся. И все были довольны.
Прораб как-то пересекся со мной в коридоре, остановил, достал папиросу.
— Слышь, капитан, — сказал он, усмехаясь в усы: — Ты не думай, я всё знаю. Про тебя и Оксану.
Я внутренне напрягся, но он вдруг хлопнул меня по плечу.
— Да ты не бойся, я без претензий. Сам посуди: я твоих любовниц трахаю, ты мою жинку. Квиты. — Он затянулся, довольно жмурясь: — И знаешь, Оксана прямо расцвела! Раньше ворчала вечно, а теперь ходит довольная, мурлычет, даже готовить вкуснее стала. Мне аж самому в кайф такую красотку трахать. Так что спасибо тебе, капитан.
— Взаимно, Олег Владимирович, — усмехнулся я.
— Ну и ладненько. — Он хлопнул меня ещё раз и пошёл по своим делам, насвистывая.
армония была полной. Кроме одного — Светы.
Я замечал это уже несколько дней. Она делала всё, что и другие: стонала, кончала, брала в рот. Но в глазах её появилось что-то новое — задумчивость, лёгкая грусть. А когда девушки уходили, она задерживалась. Прижималась ко мне, гладила, целовала — долго, нежно, с какой-то щемящей тоской, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Света, — спросил я однажды, когда остальные ушли, а она всё лежала на моём плече: — Что с тобой?
— Ничего, — ответила она тихо: — Всё хорошо.
— Я же вижу.
Она помолчала, потом подняла на меня глаза — серо-голубые, огромные, влажные.
— Я... — начала она и запнулась: — Я думаю о том, что скоро порт. И мы разъедемся. Ты останешься в Ленинграде, а я уеду в Киев, в свою жизнь... без тебя.
— Света...
— Я знаю, что мы договаривались, — перебила она: — Что это просто секс, просто удовольствие. Но я... я не могу просто.
Она уткнулась лицом мне в грудь, чтобы не видеть моей реакции.
— Я влюбилась, капитан. Глупо, да? В такого, как ты. В капитана приёмки, у которого гарем из пяти девок и повариха по утрам. Глупо?
— Не глупо, — ответил я, гладя её по светлым волосам: — Только...
— Только ничего не будет, — договорила она за меня. — Я знаю. Ты не бросишь их, не выберешь меня одну. Да и зачем тебе одна, когда есть пять?
— Дело не в количестве, — попытался я объяснить. — Просто...
— Просто мы из разных миров, — кивнула она: — Я понимаю. Но понимать и принять — разные вещи.
Она подняла голову, посмотрела мне в глаза.
— Можно я буду приходить к тебе не только вечером, со всеми? Можно иногда — просто так? Посидеть, поговорить, уснуть рядом?
— Можно, — ответил я, и сам удивился, как легко это сказал.
Она улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала меня.
Так у нас появились ещё и "просто" встречи. Днём, когда прораб был занят с другими, а Оксана готовила обед, а у Светы было свободное время, она пробиралась ко мне в каюту. Мы лежали, обнявшись, говорили о всякой ерунде, целовались без спешки, занимались любовью нежно, медленно, по-другому.
Гармония сохранялась. Девушки, кажется, догадывались, но молчали. Только Оксана однажды, придя утром с подносом, присела на край кровати и посмотрела на меня с той своей хитринкой, за которой пряталась настоящая житейская мудрость.
Контракт