Одевалась медленно, не спеша, давая мне любоваться её телом. Каждое движение — плавное, женственное, дразнящее.
Платье — цветастое, лёгкое — скользнуло по телу, обтягивая высокую грудь, тонкую талию, широкие бёдра. Она застегнула молнию, поправила волосы, встряхнула головой — золотистые локоны рассыпались по плечам мягкой волной.
У дверей оглянулась.
В глазах — всё тот же огонёк, смешанный теперь с нежностью и благодарностью. А ещё — какая-то новая уверенность, гордость даже.
— А знаєш, капітане, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ти мені дав те, чого він уже роками не давав. Не тільки секс. А відчуття, що я... жінка. Бажана. Гарна.
— Ты и есть гарная, — ответил я. — Самая гарная.
Она вышла. Дверь мягко закрылась.
***
За ужином в кают-компании всё было чинно и благородно, будто и не случилось ничего. Оксана разливала борщ в своем неизменном фартуке, хмурая, сосредоточенная, но спокойная. Никто бы не подумал, что всего несколько часов назад она скакала на мне в моей каюте, кричала и кончала так, что стены дрожали.
Олег Владимирович сидел во главе стола, нахваливал суп, рассказывал какие-то байки про рыбалку и делал вид, что ничего не происходит. Но я замечал, как его масленые глазки бегают по девушкам, задерживаясь на каждой чуть дольше положенного.
Девушки переглядывались, но вели себя сдержанно. Я украдкой наблюдал за каждой.
Таня сидела с загадочной полуулыбкой, но в глазах её плясали чертики. Она была задумчивой, но какой-то удовлетворённой, сытой, как кошка, объевшаяся сметаны.
Маринка, наоборот, сияла, но старательно прятала глаза, когда прораб смотрел в её сторону. Щёки её горели румянцем, и она то и дело поправляла халат, будто чувствовала себя голой.
Катя краснела каждый раз, когда прораб обращал на неё взгляд. Её огромная грудь под халатом вздымалась чаще обычного, а пальцы теребили край одежды.
Ира вела себя как обычно — нагло, уверенно, даже вызывающе. Но и в её глазах я замечал какой-то новый блеск.
Света сидела тише всех, опустив глаза в тарелку. Она была единственной, кто избегал взгляда прораба.
Ужин закончился быстро. Оксана собрала посуду, бросив на меня быстрый, многозначительный взгляд, и ушла на камбуз. Прораб закурил на палубе. Девушки разошлись по каютам.
Я поднялся к себе. Сердце колотилось в предвкушении. Я знал, что сегодня будет продолжение.
Но прошло не больше часа, как в дверь постучали — на этот раз наш условный стук. Короткий, дробный, с паузой.
Я открыл.
На пороге стояли все пятеро. Маринка, Ира, Таня, Света, Катя. Все в халатиках, мокрые после душа, волосы влажные, кожа блестит, пахнут мылом и чем-то ещё — предвкушением, возбуждением, тайной.
Но лица у них были странные. Смесь удивления, возмущения, и в то же время какого-то хитрого удовлетворения.
— Заходите, — посторонился я.
Они влетели в каюту гурьбой, расселись кто куда. Ира с Маринкой на кровать, Таня на стул, закинув ногу на ногу, Света на диван, поджав ноги, Катя притулилась рядом с ней, прижимаясь к подруге.
Тишина. Все переглядываются.
— Ну, рассказывайте, — сказал я, садясь напротив и доставая бутылку горилки: — Вижу, что есть чего.
— А рассказывать есть чего, — усмехнулась Маринка, принимая от меня рюмку. — Ещё как есть.
— Он сегодня троих успел, — выпалила Ира без предисловий, опрокидывая в себя горилку и закусывая яблоком: — Представляешь? За один день!
— Кого? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Меня, — подняла руку Таня с загадочной улыбкой, принимая свою рюмку: — Утром. Только вы с Оксаной разошлись, я в душевую пошла. А он меня в коридоре перехватил. В проходе, у свободной каюты.
Говорит: "Танюша, зайди на минуточку, характеристику обсудить надо". Ну я и зашла. — Таня усмехнулась: —
Инна