смотрела на меня с особенной теплотой, и я вспомнил слова Оксаны.
Катя выбрала зелёное — глубокий изумрудный цвет, который идеально сочетался с её светлыми волосами и огромной грудью. Платье с трудом сходилось на груди, декольте было таким глубоким, что, казалось, ещё чуть-чуть — и всё вырвется наружу. Она стеснялась, но в глазах горел огонёк.
А потом вошла Оксана.
Я ахнул. Она надела тёмно-бордовое платье — почти вишнёвое, с бархатистым отливом. Оно обтягивало её пышную фигуру, подчёркивая высокую грудь, тонкую талию и широкие бёдра. Декольте было достаточно глубоким, чтобы заметить — лифчика нет. Волосы она распустила, и золотистые локоны падали на плечи, обрамляя лицо с лёгким макияжем. На шее — тонкая золотая цепочка.
— Охренеть, — выдохнула Ира: — Оксана, ты красотка!
— А шо ви думали? — усмехнулась она, довольно улыбаясь: — Я тоже колись дівкою була.
Прораб вошёл последним. В белой рубашке с закатанными рукавами, брюках со стрелками, начищенных ботинках. Бритая голова блестела, лицо разрумянилось от предвкушения. Он оглядел стол, девушек, меня.
— Ну, капитан, — сказал он, протягивая руку: — Спасибо, что пришёл.
— С юбилеем, Олег Владимирович, — ответил я, пожимая руку и ставя на стол две бутылки горилки — "с перцем", фирменные: — От меня.
— О! — обрадовался он: — Уважил. Моя любимая.
Мы расселись. Я рядом со Светой, прораб во главе стола, Оксана подле него. Девушки заполнили диваны и лавки.
— Ну, за именинника! — подняла бокал Маринка.
— За Олега Владимировича! — подхватили все.
Шампанское зашипело, полилось в бокалы. Мы чокнулись, выпили. Закусили бужениной.
— А теперь, — сказала Оксана, вставая: — Я хочу сказати тост. За свого чоловіка. Він у мене, звісно, кобель ще той, — она усмехнулась, глянув на девушек: — але я його люблю. І незважаючи на все, він в мене найкращий. З п'ятдесятиліттям, старий.
— И чтоб характеристики писал только хорошие! — добавила Ира, и все засмеялись.
Выпили, закусили. За столом сразу стало шумно — звон вилок, стук рюмок, смех, разговоры. Буженина таяла во рту, колбаса была домашняя, с перчиком, мясо по-французски — с сырной корочкой, тягучее, сочное. Огурцы хрустели, грибы пахли укропом и чесноком.
— Оксана, ты чарівниця, — сказала Таня, накладывая себе добавки: — Я так дома не ем, как у тебя тут.
— А ти приїжджай, — усмехнулась Оксана: — Навчу. Хоч ти і брюнетка, а готувати повинна вміти.
— А я? — подала голос Катя с набитым ртом: — Я тоже хочу научиться!
— Всіх навчу, — махнула рукой Оксана: — Головне, щоб чоловіки ситі були.
Прораб довольно крякнул, чокнулся со мной.
— Капитан, давай за знакомство. Хорошее было знакомство, правда?
— Правда, — усмехнулся я, вспоминая все наши... приключения.
Мы выпили. Олег Владимирович захмелел, разрумянился, стал громко рассказывать байки из своей молодости. Девушки слушали, покатываясь со смеху. Оксана подкладывала ему закуску, но сама пила мало — только пригубливала шампанское.
— А ну-ка, — сказала Ира, вставая и потягиваясь: — Давайте потанцуем! Музыку давай!
Она включила кассетник — заиграло что-то зарубежное, ритмичное, с басами. Маринка вскочила, потащила прораба в центр. Таня закружилась с Ирой. Катя стеснялась, но Света потянула её за собой.
Я остался за столом с Оксаной.
— А ти чого не танцюєш? — спросила она, подливая мне ликёру.
— Люблю сначала поесть, потом плясать, — ответил я.
— Розумний, — кивнула она: — Їж, капітане. Сили ще знадобляться.
Я посмотрел на неё — в полумраке кают-компании, с бокалом в руке, с этой её хитрой улыбкой, она была невероятно
Мой сын, мой любовник