ним, дразня, смачивая слюной. Губы у неё были полные, яркие, приоткрытые.
— Хороший, — сказала она хрипло: — Светка, смотри.
Она поднесла член к губам Светы. Та приоткрыла рот, взяла чуть-чуть, только головку. Лизнула, как мороженое, обвела языком, пососала. Глаза её были закрыты — она смаковала, пробовала на вкус.
— Вкусно, — выдохнула она, отпуская.
Они склонились над моим членом вдвоём. Две головы — рыжая и русая. Два языка, встречающихся на головке. Две пары губ, ласкающих по очереди, одновременно, сменяя друг друга.
Ира брала глубоко, почти до горла, а Света в это время лизала яйца, брала их в рот, сосала. Потом они менялись — Света брала глубоко, а Ира ласкала головку, обводила языком, дразнила.
— Хватит, — выдохнул я, чувствуя, что ещё немного — и кончу раньше времени: — Ира, иди сюда.
Она поднялась, встала передо мной, положила руки мне на плечи. Грудь её касалась моей груди, соски вдавливались в кожу, оставляя влажные следы. Она смотрела мне прямо в глаза — серые, расширенные, с огромными зрачками, почти чёрными.
— Хочешь меня? — спросила она, и голос её звучал низко, с хрипотцой.
Вместо ответа я подхватил её под ягодицы, приподнял. Она обвила ногами мою талию, и я вошёл в неё сразу, с первого толчка. Глубоко, до упора, до самого конца.
Ира застонала — громко, не сдерживаясь. Запрокинула голову, впилась ногтями мне в плечи. Внутри у неё было горячо — обжигающе горячо, влажно, туго. Она сжималась вокруг меня ритмично, пульсирующе, как живой организм, дышащий в такт.
— Да, — выдохнула она: — Вот так... двигайся...
Я сделал шаг к стене, прижал её спиной к холодной переборке. Она охнула от контраста — холод металла и жар внутри. Я начал двигаться. Медленно сначала, глубоко, чувствуя каждый миллиметр её тела. Потом быстрее, жёстче, вколачиваясь в неё снова и снова.
Света поднялась с колен, подошла сзади. Прижалась грудью к моей спине, обвила руками, целовала плечи, шею, кусала мочки ушей. Её кожа была мягкой, тёплой, пахла потом и возбуждением. Её руки скользнули вниз, гладили мои ягодицы в такт движениям, потом ниже, туда, где мы соединялись с Ирой. Пальцы её касались моего члена, мокрого от Иры, касались клитора Иры, гладили, массировали.
Я ускорил темп. Ира стонала громче, вцепившись в мои волосы, кусала губы, царапала спину. Её грудь прыгала перед моим лицом, соски мелькали, и я поймал один ртом, пососал, прикусил. Она закричала, выгнулась.
— Да! Ещё!
Я чувствовал, как внутри неё нарастает дрожь, как она сжимается всё сильнее. Ещё несколько толчков — и она кончила. Выгнулась дугой, с хриплым воплем, впиваясь ногтями в мои плечи, содрогаясь всем телом. Её внутренние мышцы сжали меня с невероятной силой, пульсируя, выжимая.
Я замер на секунду, давая ей прочувствовать оргазм. Потом медленно вышел из неё, опустил на пол. Ноги у неё подкосились, она привалилась к стене, тяжело дыша, закрыв глаза.
Света тут же оказалась передо мной. Не робко, не испуганно — уверенно, но с той своей мягкостью, с той особенной нежностью, которая была только у неё. Она сделала несколько шагов в раскрытую дверь спальни, легла на кровать, раздвинув ноги, глядя мне прямо в глаза.
— Иди ко мне, — сказала она просто.
Я лёг сверху, вошёл в неё сразу, без предисловий. Она была влажной — очень влажной, готовой, тёплой. Внутри у неё было не так туго, как у Иры, но как-то особенно уютно, обволакивающе. Она обвила ногами мою спину, прижимая теснее, и застонала мне в губы.
Реальная ситуация в поезде