сказала Ира, облизывая губы: — Очень хорошо. Светка, а теперь покажи капитану, что ты умеешь. Ты же умеешь?
Света замерла на секунду, потом кивнула, не поднимая глаз.
— Умею, — прошептала она еле слышно: — Но... мало опыта. Совсем мало.
— Тем интереснее, — усмехнулась Ира и отодвинулась, освобождая место.
Света осталась передо мной одна на коленях. Подняла на меня глаза — в них всё ещё был страх, но уже появилось что-то новое. Азарт. Желание понравиться.
Она взяла член в руку — осторожно, будто боялась сломать. Наклонилась, коснулась губами головки. Замерла на мгновение, собираясь с духом. Потом открыла рот и взяла глубже.
Неумело, да. Чувствовалось, что опыта мало. Ещё несколько недель назад я насчёт опытности сам не разбирался, но сейчас уже понимал. Света иногда задевала зубами — и тут же отдёргивалась, испуганно глядя на меня. Но старалась изо всех сил. Водила головой вверх-вниз, обводила языком, пыталась брать глубже.
Ира наблюдала, сидя рядом на диване, и тихо подсказывала:
— Языком работай... вот так... глубже можешь? Расслабь горло...
Света слушалась. Пробовала. Училась прямо на ходу. И с каждой минутой у неё получалось всё лучше. Страх уходил, уступая место азарту. Глаза её блестели, на лбу выступила испарина.
— Класс, — выдохнул я, погладив её по голове.
Она подняла на меня глаза, и в них светилась такая гордость, такое счастье, что у меня сердце сжалось.
Через несколько минут Ира отстранила её:
— Хватит, а то капитан сейчас кончит, а мы ещё не начинали.
Света послушно выпустила член, облизнула губы. На лице её не было больше стеснения. Только удовлетворение и какая-то новая уверенность.
Она поднялась с колен и, не отводя взгляда, взялась за лямки сарафана.
Она стянула лямки с плеч медленно, глядя мне прямо в глаза. Сарафан пополз вниз, открывая тело — сантиметр за сантиметром. Сначала грудь — маленькая, аккуратная, с розовыми сосками, уже затвердевшими. Кожа светлая, почти прозрачная, с голубыми жилками, просвечивающими под тонкой кожей. Соски — нежно-розовые, сморщившиеся от возбуждения, торчат упруго, просясь в рот.
Сарафан скользнул ниже, открывая талию — тонкую, перехваченную невидимой рукой, с плавным изгибом. Живот — плоский, чуть подрагивающий от волнения, с ямочкой пупка. Ещё ниже — и ткань открыла бёдра, округлые, девичьи, с мягкой линией перехода к ногам.
Сарафан упал к ногам. Света перешагнула через него и осталась в одних трусиках. Простых, белых, хлопковых — почти детских, с кружавчиками по краю. Трусики обтягивали её так, что я видел каждую линию, каждую округлость. Ткань чуть прилипла к холмику внизу живота, обозначая тёмный треугольник волос под ней.
Она стояла передо мной, уже не прикрываясь. Руки висели вдоль тела, только пальцы чуть дрожали. Грудь вздымалась часто-часто, соски смотрели прямо на меня. Глаза блестели, щёки горели, но взгляд был открытым, смелым.
— Красивая, — сказал я хрипло: — Какая ты красивая!
Она улыбнулась — счастливо, облегчённо.
Ира подошла к ней сзади, обняла, прижалась грудью к спине. Контраст был разительный — спортивное, загорелое тело Иры и нежное, светлое — Светы.
— Видишь, капитан? — шепнула Ира, целуя Свету в плечо: — Какая она сладкая? А теперь смотри, как мы умеем вдвоём.
Её руки легли на грудь Светы, сжали, помассировали. Пальцы нашли соски, сжали их, покрутили. Света закусила губу, запрокинув голову на плечо Ире.
— Хорошо? — спросила Ира.
— Да... — выдохнула Света.
Ира одной рукой продолжала ласкать её грудь, а второй потянулась к своим брюкам. Расстегнула пуговицу, стянула молнию, и брюки упали на пол.
Ира осталась в одних трусиках — чёрных, кружевных, почти прозрачных. Сквозь кружево просвечивал тёмный треугольник волос, аккуратно подбритый, с дорожкой, уходящей вниз. Ноги длинные, стройные, с
Я и моя любимая тетя. Часть1