С другой стороны Света сидела, замерев. Я чувствовал, как дрожит её бедро, прижатое к моему. Как часто, прерывисто она дышит. Боковым зрением видел, как она смотрит на руку Иры на моей ноге — заворожённо, испуганно, но не отворачивается.
Ира проследила мой взгляд и усмехнулась.
— Светка, — сказала она негромко: — Положи руку. Не бойся.
Света замерла на секунду. Потом медленно, очень медленно, подняла дрожащую руку и положила мне на другое колено.
Её пальцы были холодными — от волнения, — но через секунду начали нагреваться от моего тепла. Она почти не двигала ими, просто лежала, но само прикосновение — робкое, нежное, доверчивое — было таким интимным, что у меня перехватило дыхание.
Я перевёл взгляд на её лицо. Она смотрела на меня снизу вверх, и в глазах её больше не было страха. Только надежда. И ожидание.
Ира тем временем скользнула рукой выше, почти к паху. Пальцы её нащупали член через джинсы — он давно уже стоял колом.
— Ого, — сказала она с одобрением, сжав пальцы: — А ты, капитан, оказывается, готов. Давно ждал?
— Весь день, — выдохнул я хрипло: — Весь вечер. Вас ждал.
— Нас? — Ира усмехнулась, бросив взгляд на Свету: — Или всё-таки Маринку с Таней?
— Вас, — ответил я честно: — Теперь вас.
Ира довольно хмыкнула, и её пальцы принялись расстёгивать пуговицу на джинсах. Медленно, очень медленно, глядя мне в глаза. Пуговица поддалась с лёгким щелчком. Потом ширинка — она поползла вниз, сантиметр за сантиметром, открывая сначала край трусов, потом больше.
Ира запустила руку внутрь, нащупывая член через тонкую ткань трусов. Погладила, сжала, провела пальцем по головке, чувствуя, как пульсирует под тканью.
— Красивый, — сказала она просто: — Светка, смотри.
Света, замеревшая рядом, перевела взгляд туда, где рука Иры шарила в моих джинсах. Глаза её расширились, зрачки стали огромными, почти чёрными. Дыхание стало ещё чаще, грудь под сарафаном вздымалась всё быстрее. Она сглотнула, и я видел, как дрогнуло горло.
Ира ловко стянула с меня джинсы вместе с трусами. Одним движением, вниз, до колен. Член выскочил наружу — твёрдый, налитой, с блестящей капелькой на головке, выступившей от возбуждения. В свете свечи он казался огромным, почти нереальным. Тени плясали на коже, делая его ещё более впечатляющим.
Ира смотрела на него с явным удовольствием. Глаза её потемнели, губы приоткрылись. Она облизнулась медленно, смакуя предвкушение.
— Хороший у тебя инструмент, капитан, — сказала она хрипло: — Работать таким — одно удовольствие.
Потом наклонилась — и взяла в рот.
Я застонал, запрокинув голову, вцепившись в диван. Её рот был горячим, влажным, умелым — очень умелым. Она брала глубоко, почти до упора, расслабляя горло, работала языком, обводя головку, посасывала с такой страстью, будто это было самое вкусное, что она пробовала в жизни.
Руки её гладили мои бёдра, живот, яйца — нежно, но уверенно, массируя, дразня. Пальцы находили самые чувствительные места, сжимались в такт движениям рта.
Света смотрела заворожённо. Глаза её были широко раскрыты, губы приоткрыты, на щеках горел яркий румянец, спускающийся на шею, на грудь. Я видел, как её рука, всё ещё лежащая на моём колене, дрожит мелкой дрожью. Как пальцы непроизвольно сжимаются, гладят мою кожу, будто сами по себе.
Она не отрывала взгляда от того места, где рот Иры смыкался вокруг моего члена. Видно было, как её это заводит — дыхание сбилось, грудь вздымалась всё чаще, соски под сарафаном стали твёрдыми, отчётливо проступая сквозь тонкую ткань.
Ира оторвалась от члена на секунду. Тягучая нитка слюны соединяла её губы с головкой. Она облизнулась, глядя на меня снизу вверх.
Пригласила подругу.