кожа, мягкие изгибы, нежные округлости. Тонкая талия, округлые бёдра, длинные стройные ноги. Внизу живота — светлый треугольник волос, чуть влажный, блестящий в свете свечи.
— Какая же ты... — я не договорил, просто смотрел.
Она смутилась, хотела снова прикрыться, но я поднялся, обнял её.
— Не надо, — шепнул я: — Ты идеальна. Ты самая красивая девушка, которую я видел.
Она прижалась ко мне, спрятала лицо у меня на груди. Я чувствовал, как она дрожит — от волнения, от холода, от желания. Её кожа была прохладной, но под руками быстро нагревалась.
— Ложись, — шепнул я.
Она легла на спину, глядя на меня снизу вверх. Русые волосы разметались по подушке, глаза блестели, губы приоткрыты. Я лёг рядом, обнял, прижал к себе. Чувствовал, как бьётся её сердце — часто-часто.
— Ты не замёрзла?
— С тобой тепло, — ответила она и улыбнулась.
Мы лежали, обнявшись. Я гладил её по спине, по плечам, по рукам. Она отвечала на каждое прикосновение лёгкой дрожью, но не отстранялась. Наоборот — прижималась ближе, тянулась ко мне.
— Расскажи о себе, — попросила она вдруг: — Я так мало о тебе знаю.
— Что рассказать?
— Всё. Откуда ты, где учился, что любишь, о чём мечтаешь.
Я начал рассказывать. О Ленинграде, о мореходке, о первых рейсах, о том, как попал в этот рейс. Она слушала внимательно, задавала вопросы, смеялась над смешными историями. В какой-то момент я поймал себя на том, что говорю с ней так легко, как ни с кем раньше.
— А ты? — спросил я: — Расскажи о себе.
Она рассказала. О маленьком городке под Киевом, о родителях, о том, как поступила в художественный институт, как мечтает стать настоящим художником, писать картины, выставляться.
— Я хочу нарисовать тебя, — сказала она вдруг.
— Меня?
— Да. Ты красивый.
Я засмеялся.
— Голого?
— Может быть, — она смутилась: — Но не обязательно. Просто таким, какой ты есть.
Мне было тепло от этих слов. Не от секса — от неё. От того, как она смотрит, как говорит, как улыбается.
Моя рука скользнула по её телу. По груди — осторожно, по животу — ещё осторожнее, ниже. Она вздрогнула, но не отстранилась.
Я коснулся пальцами её между ног. Она была влажной — очень влажной, готовой. Видно, разговоры и ласка сделали своё дело. Я гладил её, чувствуя, как она дышит всё чаще, как выгибается навстречу.
— Сережа... — выдохнула она.
— Что?
— Иди ко мне. Я хочу тебя.
Я усмехнулся, глядя на неё.
— Дай минуту. После твоих подруг он в ауте. Сейчас очухается. Мне надо немного... подготовиться.
Она непонимающе моргнула, потом до неё дошло. Улыбнулась.
— А, ну да. Ты же устал после всех.
— Есть немного, — признался я: — Поможешь?
Она кивнула и, не говоря ни слова, скользнула вниз по кровати. Я перевернулся на спину, и она оказалась надо мной, глядя на мой член. Он был полутвёрдым — после трёх партнёрш за ночь иначе и быть не могло.
— Какой он... уставший, — сказала она тихо и улыбнулась: — Ничего, я помогу.
Она взяла его в руку, осторожно, будто боялась сделать больно. Погладила, сжала. Потом наклонилась и поцеловала — просто поцеловала в головку, как целуют в щёку.
Потом открыла рот и взяла. Неглубоко, только головку. Пососала, обвела языком. Выпустила, погладила рукой, снова взяла. Медленно, нежно, но с таким старанием, с такой заботой, что у меня внутри всё переворачивалось.
Я чувствовал, как член наливается, твердеет, оживает под её лаской. Минута — и он уже стоял, готовый.
— Хватит, — сказал я хрипло, отстраняя её: - Я готов.
Дедушка-сосед