Прямо в душе, на кафельный пол, под струями тёплой воды. Тёплая вода стекала по её спине, по волосам, а она стояла на коленях и смотрела на меня снизу вверх — мокрая, блестящая, счастливая. И в этом взгляде было столько озорства, столько нежности, столько желания сделать мне приятно, что у меня внутри всё перевернулось.
— Ты с ума сошла, — сказал я.
— Точно, сошла, — она улыбнулась и взяла мой вялый член в рот.
Я замер, опершись рукой о стенку кабинки. Закрыл глаза, потому что картинка была слишком сильной. Света стояла на коленях, вода лилась на неё сверху, стекала по голове, по лицу, по груди. Она сосала — медленно, нежно, с какой-то удивительной заботой, будто ухаживала за больным.
Я чувствовал тепло её рта, движение языка, но член оставался вялым. Организм отказывался реагировать.
— Не получается, — сказал я, погладив её по голове: — Вставай, милая. Не мучайся.
Но она не слушалась. Продолжала. Гладила руками, массировала яйца, брала глубоко, выпускала, снова брала. Я смотрел на неё и чувствовал такую благодарность, такое умиление, что глаза защипало.
И вдруг я почувствовал — слабый импульс, намёк на реакцию. Где-то глубоко внутри, в самом основании члена, что-то дрогнуло.
— Света... — выдохнул я, не веря своим ощущениям.
Она подняла глаза, увидела, что что-то меняется, и заулыбалась — с мокрым лицом, счастливая, гордая собой. Ускорилась, добавила руку, начала массировать яйца в такт движениям рта.
И о чудо — член начал оживать.
Медленно, тяжело, будто нехотя, но наливаться кровью, твердеть. Я смотрел вниз и не верил своим глазам. Казалось, все ресурсы исчерпаны, всё кончилось, а тут... Член вставал. Не так мощно, как в первый раз, но вполне уверенно.
— Как ты это делаешь? — выдохнул я, и голос мой дрожал от удивления.
Она только мыкнула в ответ, не выпуская член изо рта. Глаза её смеялись.
Я стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на неё. На мокрые русые волосы, прилипшие к лицу. На воду, стекающую по спине, по ягодицам. На её старание, на её желание доставить мне удовольствие. На то, как она брала глубоко, как обводила языком головку, как придерживала рукой.
И от этого зрелища член вставал ещё быстрее. Организм, который минуту назад был мёртвым, вдруг ожил, включился, заработал.
Через несколько минут он стоял уже полностью. Твёрдый, налитой, готовый. Я смотрел на это чудо и не верил своим глазам.
Света выпустила его, облизнула губы, довольно улыбаясь.
— Хочу, — честно ответил я. — Но не знаю, получится ли. Там уже пусто. Я чувствую.
— А давай проверим, — она снова взяла в рот.
Я закрыл глаза, откинув голову. Вцепился рукой в стенку кабинки, другой — в её мокрые волосы. Чувствовал её рот, её язык, её руки. Вода лилась сверху, смешиваясь с ощущениями.
Внутри нарастало что-то — не такое мощное, как раньше, но настоящее. Где-то глубоко, в самом низу живота, зарождалось тепло, поднималось всё выше.
Я не мог кончить долго. Очень долго. Минуты тянулись, казалось, вечность. Организм боролся, не хотел отдавать последнее. Каждый раз, когда я был близко, ощущения отступали, прятались обратно.
Но Света не сдавалась. Сосала, гладила, массировала, шептала что-то ободряющее — я не слышал слов, только чувствовал вибрацию её губ на своей коже.
— Давай, — шептал я: — Давай, пожалуйста...
Я уже почти потерял надежду. Думал, что ничего не выйдет, что организм исчерпан до дна. Хотел остановить её, сказать, что хватит, не надо мучиться.
Мальчики (девочки)