Она поднимается с кровати — медленно, лениво, как сытая кошка. Подходит ко мне, садится на корточки, смотрит снизу вверх. В её глазах — тот самый огонёк, который я уже успел полюбить.
— Теперь наша очередь благодарить, — говорит она просто.
Она опускается на колени. За ней, без слов, поднимается Таня. Плавно, с грацией, от которой у меня снова перехватывает дыхание. Встает рядом с Катей на колени, смотрит на меня с той самой полуулыбкой.
Света также медленно сползает с кровати, опускается на колени рядом с ними. Три женщины встают передо мной на колени. Три пары глаз смотрят снизу вверх. Три рта приоткрыты в ожидании. Три языка облизывают губы почти синхронно.
— Давай, капитан, — шепчет Катя. Голос её звучит низко, с хрипотцой: — Накорми нас. Мы заслужили.
Я беру член в руку. Медленно провожу по нему, чувствуя, как пульсирует под пальцами. Три пары глаз следят за каждым движением, не отрываясь. Три женщины замирают в ожидании.
Чувствую приближение. Оно накатывает не сразу — сначала лёгкой дрожью где-то внизу живота, потом поднимается выше, горячей волной, сжимается в тугой узел. Дыхание перехватывает.
— Сейчас, — выдыхаю я.
Катя подаётся вперёд, открывает рот шире. Первое попадает ей прямо на язык, на губы, на подбородок. Она вздрагивает, но не закрывается — наоборот, ловит, глотает, облизывается. Глаза её блестят.
Таня ждёт своей очереди, подавшись вперёд. Второе попадает ей на щёку, на нос, на верхнюю губу. Она собирает пальцем, отправляет в рот, зажмуривается от удовольствия.
Света замирает, когда подходит её черёд. Третье попадает ей прямо в рот — она вздрагивает, но не отстраняется. Глотает сразу, открывает глаза, смотрит на меня с таким обожанием, что у меня сердце заходится.
Я продолжаю. Кате — снова в рот, на язык. Тане — на грудь, по смуглой коже вниз, к животу. Свете — на щёку, на подбородок, она собирает пальцем и отправляет в рот.
Я вожу членом перед их лицами, размазывая то, что ещё вытекает. Белое ложится на их щёки, на носы, на лбы, на подбородки, стекает по шеям вниз, на груди, на животы. Они подставляются, ловят ртами, облизывают друг друга. Света слизывает с груди Кати. Таня целует Свету, передавая ей мой вкус. Катя собирает пальцем со своей груди и отправляет в рот Тане.
Я кончаю долго — толчками, волнами, горячо и густо. Кажется, этому не будет конца. Сперма течёт по их лицам, по губам, по грудям, собирается в ложбинках, капает на пол тяжёлыми каплями.
Когда я пустею, они ещё несколько секунд сидят неподвижно, закрыв глаза, приходя в себя. Потом открывают глаза, смотрят друг на друга и смеются — тихо, счастливо, заговорщически.
Катя поднимается первой. Подходит ко мне, обнимает, прижимается всем телом — липким, тёплым, пахнущим мной. Целует в губы — долго, глубоко, передавая мой вкус.
Таня подходит следом. Прижимается к боку, целует плечо, гладит грудь. В её глазах — всё та же загадочная полуулыбка, но сейчас она мягкая, тёплая, без тайн.
Света подходит последней. Утыкается носом в подмышку, прижимается всем телом. Её рука ложится мне на живот, пальцы гладят кожу. Она молчит, но в этом молчании — больше, чем в любых словах.
Мы ложимся вчетвером на узкую капитанскую койку. Переплетённые, мокрые, липкие, опустошённые до самого дна. Катя кладёт голову мне на плечо, её огромная грудь расплющивается о мою руку. Таня прижимается к боку, целует плечо, закрывает глаза. Света сворачивается калачиком, утыкается носом в мою подмышку, её рука гладит мой живот.
В каюте тихо. Только ровный гул буксира за бортом и наше дыхание —
Король Лев. Часть 1. "Два брата"