прогнулась в спине. Её спортивные ягодицы поднялись высоко, открывая тёмное колечко, уже влажное, готовое.
— Давай, капитан, — позвала она.
Я протянул руку к тюбику. Ира следила за каждым движением, не отрывая взгляда. Выдавил на пальцы — много, чтобы скользило, чтобы не было больно. Опустился ниже, коснулся там, куда собирался войти. Она вздрогнула, подалась назад, насаживаясь на пальцы.
— Давай, — выдохнула она: — Не томи.
Я убрал пальцы, смазал член — быстро, уже не думая. Приставил к тому самому месту, чувствуя, как оно пульсирует в ожидании. Она сама подалась назад, принимая, вбирая. Я вошёл сразу — глубоко, до упора.
Ира закричала. Не от боли — от того, что, наконец, случилось. Закричала громко, открыто, вцепившись в подушку. Я начал двигаться — жёстко, ритмично, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня, как отвечает на каждое движение.
Маринка смотрела на нас, не отрываясь. Её пальцы уже скользили между ног, двигались всё быстрее, в такт моим толчкам. Глаза её горели в свете свечи.
— Класс, — шептала она: — Как же классно на вас смотреть...
Я долбил Иру, чувствуя, как внутри неё нарастает дрожь. Ещё немного — и она кончит.
— Сейчас, — выдохнула Ира: — Сейчас, капитан, не останавливайся...
И вдруг — стук в дверь.
Мы замерли. Ира застыла подо мной, член замер внутри неё. Маринка вскочила со стула, голая.
— Это девчонки, — сказала она: — Наверное, Катя или Света. Может, случилось что.
Она подошла к двери, не прикрываясь, не думая о том, что голая — свои же. Распахнула.
На пороге стоял Олег Владимирович. В тренировочных штанах и майке, с перекошенным от гнева лицом.
Маринка замерла. Ира замерла подо мной. Я замер в ней.
Прораб увидел всё — голую Маринку в дверях, меня голого на кровати, Иру голую подо мной, с раздвинутыми ягодицами, мой член в её попке, разбросанные халаты, бутылку горилки на столе, тюбик вазелина на тумбочке.
Лицо его перекосило от гнева.
— Так я и думал, — процедил он сквозь зубы, переступая порог и закрывая за собой дверь: — Вчера вечером услышал странные звуки из твоей каюты. Стоны, возня... Догадался, что тут происходит. А сегодня решил проверить, не ошибся ли.
— Олег Владимирович... — начала Маринка.
— Молчать! — взревел он: — Я всё вижу! На тебя, капитан, я повлиять не могу — ты не подчиняешься мне. Но эти, — он ткнул пальцем в Маринку и Иру, — студентки-практикантки! Они под моей ответственностью! Я за них отвечаю перед институтом!
Он обвёл взглядом каюту, нас, голых, и лицо его налилось кровью.
— Это что такое?! — заорал он. — Разврат! Беспредел! Я обязан доложить в институт! Характеристики писать! Да вас отчислят! Всех пятерых! Я эту практику так подпишу, что век своих не отмоетесь!
— Пятерых? — переспросила Ира, не меняя позы, так и оставшись на четвереньках.
— Всех! — кричал прораб. — И тебя, и Маринку, и Свету, и Таню, и Катю! Мне Оксана всё рассказала! Она за вами подглядывала! Видела, как вы к капитану табунами ходите! Только не знала зачем! Я этого так не оставлю!
Маринка шагнула к нему. Ближе. Ещё ближе. Он попятился, упёрся спиной в дверь.
— Олег Владимирович, — сказала она тихо, почти ласково. — Ну, зачем же так кричать? Давайте подумаем, как решить эту проблему.
— Как решить? — он сглотнул, глядя на её грудь, которая была в двух сантиметрах от его лица: — Только докладная!
— А может, есть другой способ? — она положила руку ему на плечо: — Вы же мужчина взрослый, опытный. Должны понимать — такие дела можно и по-хорошему
Новое в себе