Тишина в купе после долгого, влажного акта была густой, как мёд. Лишь глухое, ритмичное постукивание колёс и легкое, ровное дыхание Егора. Мальчик играл в планшет, и после «разрядки» его состояние было блаженным. Они так и лежали вместе на просторной койке - мама обняла любимого сыночка, и от скуки наблюдал за игрой. Она никогда не понимала суть этой игры - все какое то квадратное, множество зомби и постоянно нужно искать ресурсы в шахтах. Но она всегда разделяла интересы сына, и даже сумела запомнить некоторые детали из игры. К тому же, в руке у нее было кое что поинтереснее. Марина всегда любила лежать с Егором в обнимку, и запустив руку в его трусы, играться с членом и набухшими шарами. Яица были массивными, гладкими, и Марине приносило огромное удовольствие перекатывать их в своей руке. Вдобавок к этому, ее все время не покидала одна пошлая, для многих даже грязная мысль - в этих родных яицах - ее будущие внуки. И с этой мыслью она с неподдельной лаской и нежностью массировала яички, мысленно представляя, как ее «внучатам» хорошо и тепло от ее ладони. Член твердел быстро, и инстинктивно Марина переключалась на него - на этот толстенный, истекающий спермой хуй. Она так же массировала его, сжимала и отпускала, словно играется. Егору это нравилось больше всего. И иногда даже больше чем минет. Обычно, когда Марина приходила с работы, мальчик играл в планшет, а мама включала свои сериалы, прильнув к нему на диван. И все это время она массировала его яица и член. Он мог играть в свою любимую игру и получать самые лучшие и сочные «Хенджобы». Хуй, полностью затвердевший, высвободился из под шорт. Марине всегда нравилась эта аппетитная картина - хуй был настолько массивным, что ни одни трусы и шорты не смогли сдержать его. Под своим же весом он словно выскальзывал из под резинки нижнего белья. «Ищет мамочку, мой сладкий» - с любовью и похотью подумала Марина. Вскоре из головки просочилась густая, белая нить спермы, которая упала прямо на его пупок. К такому Марина уже привыкла, ведь даже после хорошенького отсоса запасы густой спермы поражали воображение. По особенному она любила наблюдать за этими сгустками по утрам. Прежде чем разбудить его в школу, она всегда любовалась членом и скопившейся за ночь спермой. И только после того, когда головка была обсосана пару раз, а сперма в пупке высосана, она будила его своим ласковым голосом.
«Ну что, герой? – её голос был сиплым, простуженным от напряжения горла, но в нём звенело глубокое, бездонное удовлетворение. – Дом достроил? Или крипер всё-таки взорвался?»
Марина слезла с койки, её ножки тут же обратили на себя внимание мальчика. Она поправила халатик, но даже в этом случае «щечки» ее задницы были видны невооруженным взглядом. Затем, нагнувшись над своей койкой, тем самым подставляя свою попочку на полное обозрения сына, она потянулась к своей сумке. Движения её были неторопливыми - она знала что он смотрит, и любила немного подразнить его. Марина достала из сумочки тюбик детского крема, который прописал врач.
«Нужно тебя привести в порядок, малыш, – сказала она, наконец развернувшись в его сторону – Всё липкое... неудобно спать будет. Мама позаботится».
Она зачерпнула два пальца густого, белого, пахнущего ромашкой крема.
«Подними немного бёдра, солнышко», – мягко скомандовала она.
Егор послушно, но лениво приподнял таз. Она подложила под него край простыни, чтобы не запачкать постельное белье. Потом её взгляд упал на его член. Весь лобок и пупок уже был в массивных сгустках спермы.
" Опята " - 7