«Эй, это моя жена». Но вместо этого изо рта вырвался только невнятный выдох.
— Саш, ты как? — Вика посмотрела на меня. В её глазах было что-то... Я не мог понять, что именно. Беспокойство? Или что-то другое? — Может, тебе прилечь?
— Не... не... — язык не слушался. — Я в норме.
— Давай я провожу тебя до спальни, — предложил Жорик и начал подниматься.
— Нет! — слово вырвалось громче, чем я планировал. Слишком громко для этой расслабленной атмосферы. Все посмотрели на меня. — Я сам. Посижу... ещё.
Жорик пожал плечами и сел обратно. Его рука снова легла на спинку дивана, теперь уже совсем близко к Викиной шее.
Разговор продолжался, но я перестал понимать, о чём они говорят. Слова превратились в неразборчивый гул. Голоса то приближались, то удалялись. Я видел, как двигаются их губы, как Марта наклоняется к Вике и что-то шепчет ей на ухо, как Вика краснеет и тихо смеётся, прикрывая рот ладонью.
Краснеет. Моя жена краснеет от того, что шепчет ей другая женщина.
Я попытался встать. Ноги не слушались. Вообще. Они просто отказались выполнять команды мозга. Я рухнул обратно в кресло, и это движение привлекло их внимание.
— Саш, — Вика смотрела на меня с каким-то странным выражением. Смесь нежности... и чего-то ещё. Чего-то, чему я не мог подобрать названия. — Ты точно в порядке?
— Да... я... — я снова попытался сфокусироваться на её лице. Оно расплывалось и двоилось. — Сколько времени?
— Уже поздно, — мягко ответила Марта. — Ты отдыхай. Мы тут свои.
Она встала и подошла ко мне. Её большое тёплое тело оказалось рядом, и она взяла меня за подбородок, поворачивая моё лицо к себе. Я увидел её глаза близко-близко. В них было что-то властное, материнское и одновременно пугающее.
— Мальчик устал, — сказала она, обращаясь к Вике и Жорику. — Пусть посидит тихонько. Мы ему не мешаем.
Она отпустила мой подбородок, и моя голова безвольно качнулась. Я остался сидеть, уставившись в одну точку, а они продолжили разговаривать. Теперь уже тише. Интимнее.
Я видел, как Жорик наклонился к Вике и что-то сказал, отчего она улыбнулась и опустила глаза. Как Марта взяла её за руку и переплела свои пальцы с её пальцами. Просто так. Как будто это было в порядке вещей.
Я хотел закричать. Спросить, что происходит. Но тело не слушалось. Я был как парализованный, запертый внутри собственной плоти, которая вдруг стала чужой и непослушной.
В какой-то момент я понял, что не слышу их голосов. Только тихий смех Вики, который доносился откуда-то издалека, и шум океана, который становился всё громче, заполняя мою голову.
Последнее, что я запомнил перед тем, как провалиться в темноту — это рука Жорика, лежащая на Викином колене. Открыто. Спокойно. По-хозяйски.
И её рука, которая не убирала её.
***
Я не знаю, сколько времени прошло.
Сознание возвращалось кусками, обрывками, как плохая связь по телефону. То я проваливался в густую, вязкую темноту, то выныривал из неё на несколько секунд, и тогда перед глазами всплывали картинки.
Музыка. Лёгкая, танцевальная, с глубоким ритмом, который пульсировал где-то в груди. Она доносилась словно из другого измерения, приглушённая толщей воды, в которой я тонул.
Я открыл глаза. Или мне показалось, что открыл. Веки были тяжёлыми, как свинцовые шторы, но сквозь узкую щёлку я видел.
Бассейн подсвечивался изнутри мягким голубым светом. Вода переливалась, отражая звёзды. А у края бассейна, на широких шезлонгах, стояли они.
Трое.
Вика стояла ко мне спиной, и я узнал бы её тело из тысячи. Боже, какое же у неё тело. Идеальные округлые ягодицы — две тугие половинки, которые так и просились,
Муж и дочка