наружу. Вика облизывается. Берёт его в рот. Её щеки втягиваются от усилия.
Я открыл глаза и уставился в стену. Сердце колотилось где-то в горле. Зачем моему подсознанию рисовать такое? Зачем?
Но картинки не отпускали. Они накатывали волнами, всё более отчётливые, всё более грязные.
Вика стоит раком на краю шезлонга. Её задница — моя любимая задница — подставлена Жорику. Он сзади, держит её за бёдра своими волосатыми ручищами и входит в неё. Грубо. Глубоко. Она вскрикивает — не от боли, от удовольствия. А перед её лицом — раздвинутые бёдра Марты. Марта сидит на краю шезлонга, откинувшись назад, и Вика уткнулась лицом в её выбритую промежность. Я вижу, как двигается её голова, как язык мелькает между ног Марты. Жорик трахает Вику сзади, ритмично, сильно, и от каждого толчка её лицо вжимается в пизду Марты. Марта стонет, запрокинув голову, и гладит Вику по волосам.
— Боже... — прошептал я вслух.
Поза меняется. Жорик ложится на спину, Вика сверху. Она скачет на нём, откинувшись назад, и я вижу, как её грудь подпрыгивает в такт движениям. Жорик сжимает её бёдра, помогая. А сверху, на её лицо, медленно опускается Марта. Она садится верхом, прижимая свою мокрую пизду к губам Вики. Вика продолжает скакать на Жорике, но её язык работает уже на Марте. Она лижет, водит по половым губам, зарывается носом в этот чёрный треугольник волос на лобке.
Я сжал голову руками. Это было так реально. Я видел детали. Видел, как блестит кожа Вики от пота. Как напрягаются мышцы на её ногах. Как Марта откровенно насаживается ртом на её лицо, постанывая: «Да, дочка, глубже, не останавливайся».
Жорик переворачивает Вику на спину. Закидывает её ноги себе на плечи. Теперь он трахает её так глубоко, как только можно. Я вижу, как его член входит и выходит из неё, вижу её раздвинутые ноги, её выбритую пизду, раскрытую для него. Марта садится сверху на лицо Вики, теперь уже плотно, нависая над ней своими мощными бёдрами. Вика задыхается, но не останавливается.
— Кончаю... — голос Жорика в моей голове звучит хрипло и грубо. — Сейчас кончу в тебя, сучка. Принимай.
Он делает несколько резких толчков и замирает, глубоко войдя в неё. Я вижу, как напрягаются мышцы его спины. Одновременно с этим Марта вскрикивает, прижимая бёдра к лицу Вики, и застывает, дрожа.
Они кончили. Вдвоём. Одновременно. Он — в пизду моей жены. Она — в рот моей жены.
Вика под ними — расслабленная, мокрая, удовлетворённая. По её подбородку течёт что-то, и она слизывает это языком, глядя на них счастливыми глазами.
Я открыл глаза. Сидел на кровати, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем. Член стоял колом, готовый разорвать штаны.
Вика пошевелилась во сне, перевернулась на спину. Простыня окончательно сползла, открывая её грудь. Соски были тёмные, набухшие. Или мне показалось?
Я смотрел на неё и пытался отделить реальность от сна. Но грань была слишком тонкой.
Я наклонился и вдохнул запах её волос. Шампунь. И ещё что-то... Чужой парфюм? Сладкий, тяжёлый запах. Марта? Или просто показалось?
На тумбочке рядом с кроватью стоял пустой бокал. Один. Значит, она пила воду ночью. Одна.
Я перевёл взгляд на пол. Под кроватью валялся её халат — тот самый, шёлковый, в котором она вышла из душа вчера. Рядом — ничего.
Встань и успокойся, сказал я себе. Это был сон. Просто сон. Слишком много шампанского, слишком много впечатлений, и этот её шёпот в ресторане про то, что она хочет, чтобы её выебали. Мозг перегрелся и выдал картинку.
Но почему эта картинка была такой детальной? Почему я помнил, как двигалась голова Вики,
Фотомодельки