чтобы их сжали. Талия, переходящая в бёдра с тем самым изгибом, от которого у меня всегда перехватывало дыхание. Она была полностью голой. Совершенно, абсолютно голой, и это было так неправильно и так невероятно возбуждающе одновременно.
Когда она повернулась вполоборота, я увидел её грудь. Она качнулась от движения — тяжёлая, красивая, с набухшими сосками, которые темнели на фоне загорелой кожи. Внизу живота — треугольник светлых волос, аккуратный, но я знал, что под ним — гладкая, выбритая кожа. Её пизда, которую я ласкал сотни раз, сейчас была открыта взгляду этих двоих.
Она танцевала. Медленно, расслабленно, как будто делала это всю жизнь. Бёдра ходили из стороны в сторону, руки скользили по телу — по груди, по животу, ниже.
Марта стояла рядом. Она уже сбросила лиф купальника, и её грудь — чуть обвисшая от возраста, но всё ещё красивая, с крупными тёмными сосками — колыхалась в такт музыке. Парео валялось на шезлонге. На ней остались только крошечные трусики, которые утопали в её шикарных бёдрах. Задница Марты — мощная, широкая, зрелая — была открыта моему взгляду, когда она повернулась, чтобы что-то сказать Вике. В этой заднице было что-то первобытное, животное, от чего член начинал каменеть даже в моём ватном, парализованном состоянии.
Жорик сидел на краю шезлонга. На нём были только плавки. Его большое тело с небольшим животом и волосатыми руками было расслаблено. Лысая голова блестела в свете луны. Он смотрел на танцующих женщин с выражением собственника, которому вот-вот принесут десерт.
Я смотрел на это и не верил своим глазам. Это был сон. Просто сон. Шампанское, усталость, смена часовых поясов — мозг рисовал мне картинки, которых не могло быть в реальности.
Но ритм музыки пульсировал в висках слишком отчётливо. И Вика была слишком реальной.
Она подошла к Жорику. Я видел её спину, то, как она плавно опустилась на колени перед ним. Её ягодицы легли на пятки, и в этом движении было столько покорности, что у меня внутри всё оборвалось.
Она подняла руки к его плавкам. Медленно. Дразняще. Посмотрела ему в глаза, что-то сказала — я не слышал слов, только интонацию, игривую и обещающую — и стянула плавки вниз.
Его член выскочил наружу. Большой. Толстый. Тёмный. Такой большой, что у меня перехватило дыхание. Он стоял торчком, готовый.
Вика наклонилась. Я видел, как её светлые волосы рассыпались по плечам, как она взяла его член в руку, приблизила к губам. И взяла в рот.
Мир вокруг меня окончательно поплыл.
Я слышал обрывки звуков. Чмоканье. Тяжёлое дыхание Жорика. И голоса, которые доносились как сквозь толстый слой ваты.
—. ..бери глубже, сучка... — это был голос Жорика. Грубый, требовательный, которого я у него раньше не слышал.
—. ..да, детка, работай язычком... — Марта. Она стояла рядом, гладя Вику по волосам. Её рука лежала на затылке моей жены, направляя, помогая. —. ..ты так соскучилась по большому члену?
Вика мычала что-то в ответ, но слов было не разобрать. Только довольное, влажное мычание.
Я смотрел, как голова моей жены ритмично двигается на члене этого огромного лысого мужика. Как Марта наклоняется и целует Жорика в губы, не переставая гладить Вику по голове. Как их языки сплетаются, пока Вика вылизывает его член.
—. ..помнишь, как мы тебя драли вдвоем? — голос Марты стал громче, отчётливее. — Как ты визжала под нами? Хочешь повторить, дочка?
Вика кивнула, не вынимая члена изо рта. Издала какой-то горловой звук, похожий на «да».
Жорик засмеялся. Грубо, довольно.
— Хорошая девочка, — сказал он и положил свою волосатую руку ей на затылок поверх руки Марты. — Давай глубже. Всю глотку освободи.
Весенний поцелуй