такая прямая, такая жесткая, ударила по мне волной жгучего стыда... который тут же превратился в еще более жгучую волну возбуждения. Между моих ног стало мокро и горячо.
— «Он бы... — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Он бы не понял. Он ребенок. Он думает, что мир простой и правильный. — Я подняла на Юру глаза, и в них, я знала, горел огонь настоящей, неприкрытой пошлости. — А мы с тобой... мы знаем, какой он на самом деле. Сложный. Грязный. Вкусный. И я... я бы проглотила твою сперму прямо при нем, если бы знала, что он не поймет. Потому что это дороже всех его мыслей обо мне»
Я выбрала ответ, почти не глядя.
И, как будто чтобы доказать свои слова, я снова набросилась на его член. Теперь уже безо всяких игр. Я взяла его глубоко, до самого основания, чувствуя, как он заполняет мне весь рот, упирается в горло. Я начала двигаться быстро, ритмично, отчаянно. Моя рука работала у основания, сжимая то, что не помещалось. Другая вцепилась в его бедро.
Слурп-слурп-слурп-слурп!
Звук был оглушительным. Слюна летела брызгами. Я закатывала глаза, полностью отдаваясь этому животному, примитивному акту. Я сосала его так, будто хотела через его плоть высосать всю свою правильную, скучную жизнь и выплюнуть ее на пол.
Шестой вопрос мелькнул на экране. Я прочитала его краем глаза, не останавливаясь. «Что вы предпочтете: объятия сына или оргазм от языка его друга?»
— «Оргазм! — простонала я прямо в его кожу, оторвавшись на секунду, чтобы глотнуть воздух. — Твой язык, твои пальцы, твой этот... этот ахуенный болт! Все, что угодно, только не его детские объятия!»
Седьмой: «Вы больше волнуетесь, когда сын задерживается, или когда его друг приходит в гости?»
— «Когда ты приходишь, — выдохнула я, и мой язык закрутился вокруг головки, быстрый и ловкий. — Потому что я знаю, что будет. Знаю, что ты сядешь на этот диван, достанешь этот свой... этот хуй... и я снова смогу его пососать. Как сейчас»
Восьмой вопрос был еще более прямым. «Опишите одним словом член друга вашего сына.»
Я остановилась. Полностью. Выпустила его изо рта. Откинулась назад, чтобы посмотреть на него целиком. Он стоял передо мной, огромный, покрытый блестящим слоем моей слюны, с темно-розовой, идеальной головкой, с которой медленно скатывалась толстая прозрачная капля.
— «Совершенство, — прошептала я. И тут же поправилась, улыбнувшись. — Нет. Божество. Вот так. Он мое новое божество»
Девятый: «Если бы пришлось выбирать: спасти сына от опасности или получить возможность сосать этот член каждую неделю, что бы вы выбрали?»
Этот вопрос заставил меня содрогнуться. По спине пробежали мурашки. Я закрыла глаза на секунду, представляя. Костя в опасности. И... эта возможность. Регулярная, еженедельная, гарантированная.
Я открыла глаза. Взгляд был твердым.
— «Я бы нашла способ спасти сына, — сказала я тихо. — Но потом... потом я бы потребовала свою награду. И ты бы давал мне его сосать не раз в неделю. А каждый день. В качестве компенсации за мои переживания. Но если отвечать прямо - то выбираю второе. Похуй на Костю. Я слишком люблю сосать твой хуй!»
Десятый: «Что чувствуете, когда называете этого друга по имени, зная, что через пять минут ваши губы будут обхватывать его член?»
— «Я чувствую...чувствую блядство. Что я хуесоска. С виду приличная мать, а в душе - просто маленькая соска. Именно соска!»
Одиннадцатый вопрос заставил меня замедлиться. «Ваш муж когда-нибудь вызывал у вас такое же сильное желание?»
Я вздохнула. Глубоко. Потом снова взяла Юру в рот, но теперь медленно, почти нежно. Я сосала его не для его удовольствия,
Ты красавица при теле