сжимается от возбуждения. Между моих собственных ног стало горячо и влажно. Я хотела этого. Хотела его реакции. Хотела его потери контроля.
Я оторвалась, чтобы глотнуть воздух. Мой подбородок и щеки были мокрыми. Его член, блестящий и мокрый, упруго стоял перед моим лицом.
— «Нравится?»— прошептала я, облизывая губы.
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Его глаза горели.
— «А как я это делаю? — продолжала я, снова беря его в руку и начиная медленно дрочить, смазывая его своей слюной. — Лучше, чем твои ровесницы? Лучше, чем эти глупенькие девчонки?»
— «Да... — выдавил он наконец. — Боже, да...они не умеют так»
Я довольно улыбнулась. А затем моя голова снова опустилась. Теперь я взяла его глубже. Головка уперлась в горло, и я, преодолевая легкий рефлекс, расслабила мышцы. Позволила ей проскользнуть внутрь. Слезы выступили на глазах, но я не останавливалась. Я двигалась медленно, ритмично, опускаясь все ниже с каждым движением. Моя рука работала в такт, делая те самые «фирменные вакуумные прокруты», обрабатывая ту часть, что не помещалась во рту.
Звуки стали еще более неприличными. Громкое, мокрое чавканье. Его прерывистые вздохи. Скрип дивана под его телом.
Я ускорилась. Уже не смаковала, а работала. Быстро и эффективно. Моя голова двигалась вверх-вниз с нарастающей скоростью. Я использовала всё, чему научилась за годы — давление языка, вакуум, прокруты. Я хотела довести его до края. Хотела почувствовать, как он теряет контроль.
Его руки вцепились в мои волосы уже не направляя, а удерживая. Его бедра начали непроизвольно подниматься навстречу моим движениям. Его дыхание превратилось в серию коротких, хриплых выдохов.
— «Таня... я не... не могу...»
— «Можешь, — прохрипела я, оторвавшись на секунду. Мои губы были опухшими, чувствительными — Кончай. Кончай мне в рот, красавчик. Дай мне почувствовать, на что способна эта твоя красота»
И я снова набросилась на него. Теперь уже безо всякой жалости. Я сосала его так, будто от этого зависела моя жизнь. Быстро, глубоко, с отчаянной, ненасытной жадностью. Моя свободная рука скользнула между его ног, и я нащупала тугой, горячий мешочек яиц и начала массировать их, сжимая и перекатывая.
Его тело напряглось, как струна. Мышцы живота стали каменными. Из его горла вырвался сдавленный, хриплый стон, больше похожий на рычание.
— «Сейчас... блять я сейчас...»
Я не отстранилась. Наоборот, я прижалась еще плотнее, приняв его член до самого основания, чувствуя, как он упирается в самое горло. Я закрыла глаза и ждала.
Первый выброс ударил прямо в глотку. Горячий, густой, обильный. Я сглотнула, и словно почувствовала как сгустки спермы друга моего сына стекают по моей глотке прямо в мой животик.
Когда его толчки стихли, я не сразу отпустила его. Я еще немного полежала так, с его мягким членом во рту, чувствуя его последние содрогания. Потом медленно позволила ему выскользнуть из моего блядского рта.
В комнате снова повисла тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием. Пахло сексом, потом и чем-то неуловимо запретным.
Он медленно открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде не было уже шока. Была глубокая, животная благодарность. И усталость. И... вопрос.
Я улыбнулась. Потом потянулась к его члену, лежащему на животе, и нежно погладила его, от основания до кончика.
— «Завтра утром, — прошептала я, и мой голос звучал как обещание, — он будет здесь. А мы... — Я наклонилась к его уху, так близко, что мои губы коснулись кожи. — Мы будем помнить, как ты кончил мне в рот, пока он спал у своего друга»
Я чмокнула его хуй, словно на прощанье, и направилась в душ.
— «У нас впереди еще вся ночь, котик. Поверь, она будет
Львиные страсти