Внутри было тихо. Не пусто — тихо. Я только сейчас поняла, что это разные вещи.
Глава 8: Голос
Той же ночью, после того как свечи стали догорать, он сказал:
— Теперь — четвёртая часть.
Я открыла глаза.
— Вы сказали три.
— Три обязательных. — Он вернулся к креслу, сел. Посмотрел на меня сверху вниз — спокойно, как смотрит человек, у которого есть время. — Четвёртая — другого рода. Это не ритуал. Это выбор, который только ты можешь сделать.
Пауза.
— С сегодняшней ночи, когда ты здесь, в этих стенах, ты не говоришь. Слов нет. Есть только звуки кошки. Произносить слова ты отныне сможешь только после моего разрешения.
Тишина.
Я смотрела на него. Уверена, что неправильно поняла.
— Что?
— Мяуканье. Это твой голос здесь. Не слова.
Что-то во мне встало вертикально.
— Нет.
Слово вышло раньше, чем я успела подумать. Твёрдо — тверже, чем я ожидала от себя.
— Нет, — повторила я. — Это... это слишком. Я говорю. Это часть меня. Ты не можешь просто...
Он не перебил. Ждал. Это было хуже, чем если бы возразил.
Я почувствовала, как краска поднимается по шее к щекам. Горячая, неудобная. Как в детстве, когда тебя застают за чем-то стыдным — только я не понимала, за чем именно меня застали сейчас.
— Это унизительно, — сказала я. Голос чуть дрогнул. — Ты понимаешь? Это... мяукать, как... я не животное. Я соглашалась на многое, но это —
— Ты в костюме, — сказал он спокойно. — С хвостом. На коленях. В клиторе у тебя серьга с кошачьим именем. Ты уже решила, кем ты здесь хочешь быть.
— Это другое.
— Почему?
Я открыла рот. Закрыла. Злость поднималась снизу, горячая и знакомая — та самая злость, которую я всегда прятала внутрь, складывала в коробки, не позволяла выйти наружу. Мама говорила: не злись. Злость некрасива.
Но сейчас она была здесь — живая, требующая.
— Потому что голос — это я, — сказала я резче, чем хотела. — Слова — это я. Ты берёшь всё остальное — движения, позы, имя — но голос... голос это последнее, что у меня есть. Это последнее, что отличает меня от... от вещи.
Что-то изменилось в его лице. Почти незаметно — он умел держать выражение. Но я видела: он услышал.
— Встань, — сказал он.
— Что?
— Встань. Если хочешь уйти — дверь там. Не держу.
Я медленно поднялась. Ноги затекли от долгого стояния на коленях. Когда я выпрямилась, комната вдруг стала слишком большой. Я почувствовала себя странно лёгкой — как будто из меня вынули что-то важное. Дверь была в конце коридора. Я пошла. Каждый шаг звучал громче, чем должен был. Я ждала, что он скажет что-нибудь. Остановит. Прикажет. Он молчал. Я взялась за ручку двери. Холодный металл. Ещё одно движение — и я снова буду той женщиной из офиса. Стол номер двадцать три. Горячий кофе. Ничего не чувствовать. Я представила завтрашнее утро. Будильник. Метро. Люминесцентный свет. И вдруг поняла, что больше всего боюсь не его. Я боюсь вернуться туда. Моя рука так и осталась на ручке. За спиной было тихо.
Если уйдёшь, — сказал он спокойно, — дверь не закроется. Но всё станет прежним.
Я стояла ещё несколько секунд.Потом медленно отпустила ручку. И повернулась.
Ноги не двигались.
— Я не говорю, что ты обязана, — произнёс он. Голос был ровным, без манипуляции, без давления. Именно это и было невыносимым. — Я говорю: это — следующий шаг. Не потому что я хочу унизить тебя. Потому что голос — это последнее, за что ты держишься. Последнее, что ты не отдала. И пока ты держишься
Первое свидание в сауне