Я встала, взяла телефон. Ванная. Зеркало. Своё лицо.
— Готово.
— Смотри себе в глаза. Не отводи. Скажи вслух: «Я красивая.»
Это было сложнее, чем я ожидала. Проще было бы раздеться перед незнакомцем, чем сказать это своему отражению. Я открыла рот. Слова вышли тихо, почти шёпотом.
— Я красивая.
— Ещё раз. Громче.
— Я красивая.
— Что ты чувствуешь?
— Стыд. И что-то ещё.
— Что ещё?
Я думала. В зеркале — бледная женщина с тёмными кругами, со стеклянными глазами. И что-то ещё — что-то под поверхностью. Что-то, что хотело, чтобы ему поверили.
— Не знаю. Что-то похожее на надежду.
— Хорошо. Иди спать. Завтра — сложнее.
* * *
День пятый
— Вопрос. Ты мокрая сейчас?
Я смотрела на экран. Щёки горели. Мы разговаривали уже пятый день, и каждый день он сдвигал черту — незаметно, плавно, так, что я сама не замечала, где она прошла.
Первое правило: честно.
— Да, — напечатала я.
— Опиши.
Это было сложнее всего, что он просил раньше. Описать — значит признать. Признать — значит сделать реальным.
— Тепло. Неудобно. Уже давно.
— Давно — это сколько?
— С первого дня.
Долгая пауза. Потом:
— Не трогай себя до моей команды. Ложись спать.
Я лежала в темноте и слушала, как бьётся сердце. Между ног было тепло, пульсировало. Я не касалась. Это было первое послушание тела — не потому что нельзя было нарушить, а потому что не хотелось.
Хотелось ждать.
Хотелось его разрешения.
* * *
День шестой
Он не писал до вечера. Я проверяла телефон каждые полчаса. Это раздражало — собственная зависимость от прямоугольника света. Раздражало и казалось правильным одновременно.
В девять вечера пришло сообщение:
— Завтра мы встречаемся. Кафе «Орбита». Семь вечера. Наденешь платье. Без лифчика.
— Ты проверяешь меня.
— Да.
— И если я не приду?
— Тогда это был просто разговор в интернете. Ничего плохого в этом нет. Но ты придёшь.
— Почему ты уверен?
— Потому что ты уже неделю ждёшь. Потому что ты честна, и честность говорит тебе, что это важно. Потому что ты устала от серого. Потому что в ванной ты сказала «я красивая» — и часть тебя поверила.
Я смотрела на экран долго. За окном шумел город — обычная жизнь, нормальная жизнь.
— Во сколько? — напечатала я.
— Семь вечера. Не опаздывай.
* * *
День седьмой — утро
Я не спала. Лежала в темноте, слушала, как тикают часы.
Голос матери говорил: это безумие. Незнакомец. Интернет. Ты умная женщина, Анна.
Другой голос говорил тише, но увереннее: ты уже семь дней живёшь. Не умираешь — живёшь. Чувствуешь. Ждёшь чего-то. Когда ты последний раз чего-то ждала?
Я встала. Нашла платье — тёмно-синее, облегающее. Надела.
Посмотрела в зеркало.
Та же бледная женщина. Но глаза — не совсем стеклянные. В них было что-то. Может быть, страх. Может быть, надежда.
Может быть, оба.
— Я красивая, — сказала я своему отражению. Тихо, но без дрожи.
В 6:55 пришло последнее сообщение:
— Увидимся сегодня, кошечка.
Это слово — впервые. «Кошечка». Что-то внутри отозвалось на него. Что-то, у чего не было имени. Что-то, что давно ждало, когда его позовут.
Я убрала телефон. Пошла варить кофе.
Впервые за много лет кофе казался не слишком горячим.
Глава 3: Первая встреча — кафе
Я не спала две ночи перед встречей.
Первую ночь я лежала, стараясь закрыть глаза, но они открывались снова и снова. Я смотрела на потолок, на светлые пятна от уличного фонаря, и думала: «Это просто встреча. Разговор. Ты можешь в любой момент встать и уйти. Если что-то пойдёт не так, если он окажется не тем, кто он есть, если он будет грубым или странным, ты просто встанешь и уйдёшь».
Но я знала, что это была ложь. Я не уйду. Я не смогу уйти.
С лучшим другом