Даже снаружи было видно, что это не просто дом. Это было утверждение богатства, власти, возможности. Камни, которые кто-то собирал на протяжении поколений. Свет, мягко падающий из окон, как будто внутри жилось по другим правилам.
— Не бойся, — сказал он, положив руку мне на спину. — Я не сломаю тебя. Не в первый раз.
Глава 4: Первая ночь — его дом
Его дом пах деньгами и порядком. Это был запах пространства, не заполненного чужими жизнями, запах вещей, купленных не потому что нужно, а потому что можно. Паркет под ногами был настоящим — я слышала это по звуку каждого своего шага, мягкому и плотному одновременно. Картины на стенах смотрели равнодушно. Мебель не просила садиться.
— Иди наверх, — сказал он, не оборачиваясь. — Вторая дверь слева. Там ванная. Жду тебя в спальне. Следующая дверь по коридору.
Я поднималась по лестнице медленно, держась за перила обеими руками, хотя не нуждалась в опоре. Просто не знала, куда девать руки. Не знала, кем быть в этом пространстве.
В ванной я остановилась перед зеркалом.
Долго смотрела.
Это была я — и одновременно кто-то, кого я видела впервые. Лицо горело. Глаза были слишком большими, слишком тёмными, слишком живыми. Светлые волосы прилипли к щеке. Я подумала: вот она, Анна. Она пришла в чужой дом в одиннадцать вечера к мужчине, которого видела первый раз в жизни. Умная девочка. Независимая женщина. Мамина дочка.
Потом подумала: а может, это не Анна. Может, это уже кто-то другой. Кто-то, у кого ещё нет имени.
Я открыла кран. Вода была холодной — хорошо. Умылась. Смотрела, как вода стекает по пальцам. Слышала, как сердце бьётся в горле.
Из коридора — его голос, ровный, без нетерпения:
— Ты идёшь?
Я посмотрела в зеркало последний раз.
— Да, — сказала я своему отражению. Потом громче: — Да, иду.
* * *
Спальня была огромной и тёмной. Кровать в центре — чёрное бельё, простыни, которые выглядели как произведение искусства. В углах кровати я заметила металлические скобы. Я смотрела на них дольше, чем следовало. Потом поняла, что это такое, и мой живот сжался — не от страха.
От узнавания.
Он сидел на краю кровати. Полностью одет. Это подчёркивало разницу, которая ещё не существовала, но уже намечалась между нами.
— Раздевайся, — сказал он.
Мои руки потянулись к платью. Пальцы слегка дрожали, но не от страха — от того, что я наконец делала то, о чём думала месяцами. От того, что фантазия становилась реальностью, и реальность оказывалась совсем не страшной.
— Медленнее. Я хочу видеть каждое движение.
Я замедлилась. Подняла платье медленно, чувствуя его взгляд как физическую тяжесть на коже. Ткань прилипла у груди — слишком узко, слишком много волнения, слишком мало воздуха. Я дёрнула. Платье соскользнуло через голову.
— Продолжай.
Трусики. Я сделала паузу.
— Ты ждёшь разрешения? — спросил он спокойно.
— Я... не знаю.
— Я наблюдаю. Это не подтверждение. Продолжай.
Я опустила трусики. Они упали на пол беззвучно. Я стояла обнажённой — кроме туфель — перед полностью одетым мужчиной, которого почти не знала, и ждала. Ждала стыда, который должен был прийти.
Он не пришёл.
Вместо него была странная, почти болезненная ясность. Как будто я наконец оказалась в месте, для которого была создана.
— Туфли оставь, — сказал он, вставая. Медленно. Каждое движение — с силой, с намеренностью. Когда он стоял передо мной, я поняла, насколько он выше. — Посмотри на меня.
Я подняла взгляд.
Его глаза изучали меня без спешки. Не жадно — внимательно. Как будто он составлял каталог. Запоминал.
— Ты красивая, — сказал он. Это тоже было наблюдением, а не
Узаконенное блядство.