на молодой — думал, рай с моделью. Пятнадцать лет разницы, она у меня красавица, все друзья завидовали. А теперь...
Он махнул рукой, и в этом жесте было столько обречённости, что я невольно усмехнулся.
— Что теперь?
— А теперь она меня пасёт хуже, чем, если бы я на двадцать лет моложе был, — Володя понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Телефон проверяет каждую ночь. Я уже пароль сменил — так она делает вид, что спит, а сама подглядывает, как я пальцем тыкаю. Выучила, представляешь?
— Серьёзно?
— И это ещё не всё, — Володя наклонился ближе, заговорщицки: — Она мою страницу в соцсетях мониторит. Всех друзей женского пола перебрала, некоторых удалила. Я проснулся, а у меня половина контактов пропало. "Кто это?" — "А это Наташа из института, мы двадцать лет не общались!" — "А зачем она тогда в друзьях?".
— И что ты?
— А что я? Поругался, конечно. Но она потом две недели дулась и спала в другой комнате. Так что я сам теперь удаляю всех, на кого она косо посмотрит. Легче жить.
Я покачал головой. Вспомнилась Тина — её дикая, иррациональная ревность, от которой у меня самого иногда зубы сводило. Но чтобы до такой степени...
— Слушай, — сказал я. — А зачем ты тогда на ней женился? Знал же, наверное, характер?
— Знал, — Володя вздохнул. — Но когда перед тобой стоит девушка с такими данными, ты вообще перестаёшь соображать. Не до характера. Думаешь: "Красивая, молодая, чего ещё надо?" А потом выясняется, что надо было на характер смотреть.
Я хмыкнул.
— И что, данные действительно того стоили?
Володя мечтательно закатил глаза.
— Стас, ты бы видел. Третий размер, натуральный, без силикона. Талия — перехватишь, ноги — от ушей. Когда она впервые при мне разделась, я забыл, как меня зовут. Минут пять просто стоял и хлопал глазами. Думал, что мне с такими данными любой характер по фигу.
— А оказалось?
— А оказалось, что сиськи — это сиськи, ты с ними спишь. А характер — это характер, с ним ты живёшь. И когда она тебе устраивает скандал из-за того, что ты на соседку в лифте посмотрел, даже самые красивые сиськи не спасают.
Мы оба заржали.
— Ладно, — Володя махнул рукой: — Давай лучше про баб поговорим. А то я сейчас опять расстроюсь.
Я усмехнулся и поймал себя на мысли: а ведь Тина — та же хрень. Та же ревность, те же подозрения. Только у Володи жена ревнует без повода, а у меня Тина ревнует, хотя сама изменяет всем подряд — и сожителю своему, и мне, её постоянному любовнику. И это, блин, вообще никакой логике не поддаётся.
Я представил, как она там, в Риге, сидит сейчас с кем-нибудь в кафе или уже в постели, и при этом умудряется меня ревновать. И ведь искренне! С её стороны это не игра, не манипуляция — она реально бесится, когда думает, что я могу посмотреть на другую. Хотя сама рассказывает мне о своих похождениях, смакуя детали, и ждёт, что я буду это спокойно лушать.
— Ты чего задумался? — спросил Володя, прерывая мои мысли.
— Да так, — я мотнул головой: — Про свою любовницу вспомнил. Ревнивая до чёртиков, сама при этом... ну, не ангел. Забавно получается.
Володя вопросительно поднял бровь, но я не стал углубляться. Не хотелось вываливать на него всю эту историю — про Тину, про её похождения, про то, как она мне изменяет, но при этом ревнует так, будто я её собственность. Это было слишком личным, слишком сложным. Да и
Первый раз с девшкой