чтобы не закричать слишком громко. Моя рука лежала на её бедре, сжимая, направляя, а другая гладила спину Леры, чувствуя, как напряжены её мышцы в ожидании.
Лера замерла рядом, прикусив губу, и я видел, как её ягодицы сжимаются и разжимаются в такт моим толчкам в подруге. Она ждала своей очереди, и это ожидание делало всё ещё острее, ещё желаннее.
Через минуту я вышел из Алёны и тут же вошёл в Леру.
Контраст снова поразил. Если Алёна встречала меня тугим, упругим кольцом, заставляя член проходить сквозь плотное сопротивление, то Лера принимала мягче, но не менее горячо. Её тело словно обволакивало, вбирало, и стон, который вырвался у неё, когда я вошёл до конца, заставил меня замереть на секунду, наслаждаясь этим звуком.
Я двигался в ней, глядя на Алёну, которая ждала, тяжело дыша, уткнувшись лбом в кровать. Её попа всё ещё была приподнята, и я видел, как пульсирует её анус, ещё не закрывшийся после меня. Она поворачивала голову и смотрела на нас через плечо — тёмные глаза горели, губы прикушены, и в этом взгляде было столько желания, что у меня перехватывало дыхание.
Потом снова Алёна. Потом Лера. Я снова менял их, переходя от одной к другой, и каждый раз это было как заново. Разный ритм, разная глубина, разная реакция. Их анусы — такие разные на вид, но одинаково невероятные на ощупь — принимали меня снова и снова, и я чувствовал, как они обе сходят от этого с ума.
Их стоны становились громче, дыхание сбивалось, и я видел, как они тянутся друг к другу, как их руки встречаются, переплетаются пальцы. Алёна повернула голову и поцеловала Леру в губы, и я видел, как их языки встречаются в такт моим толчкам, как они делятся этим безумием друг с другом.
Восторг нарастал с каждым движением. Я не думал ни о чём — только об их телах, о том, как они принимают меня, как дрожат, как стонут, как их мышцы пульсируют вокруг моего члена. Это было за гранью всего, что я испытывал раньше. За гранью просто секса, просто удовольствия.
Я понял, что мне уже трудно сдерживаться — не потому, что приближался оргазм, а потому, что хотел закончить именно так, как любил раньше, в те времена, когда встречи с двумя девушками были моей стихией. Я вышел из Леры, и звук сброшенного презерватива — влажный, чёткий, с лёгким хлопком — прозвучал в тишине комнаты как сигнал. Алёна и Лера замерли, повернув головы, глядя на меня через плечо. В их глазах — вопрос, ожидание, готовность.
Я отбросил презерватив в сторону и, не говоря ни слова, лёг на спину, прямо посередине широкой кровати. Член стоял, влажно поблёскивая в мягком свете торшера, живой, пульсирующий, готовый к финалу. Я раздвинул ноги, откинулся на подушки и просто посмотрел на них.
Они поняли без слов. Алёна и Лера переглянулись, и в этом коротком взгляде мелькнуло то самое — понимание, согласие, даже какая-то нежность. Они опустились на кровать с двух сторон от меня и поползли вверх, к моему паху, медленно, как кошки, не сводя с меня глаз.
Их головы склонились над членом одновременно. Я смотрел на них сверху вниз и чувствовал, как сердце замирает в предвкушении. Две красавицы, две совершенно разные девушки, замерли передо мной на коленях, и в этом было что-то древнее, первобытное, от чего кровь стучала в висках.
Алёна коснулась языком головки — осторожно, пробуя на вкус. Лера в это время облизывала ствол снизу, и их языки встретились на самой чувствительной точке. Они замерли на секунду, глядя друг
Голым на глазах у девчонок