глубину. Я сгибал пальцы внутри и продолжал ласкать клитор языком.
Она кончила быстро. Её тело выгнулось дугой, бёдра задрожали мелкой дрожью, из горла вырвался хриплый, почти звериный звук. Я чувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг моих пальцев пульсирующими волнами, как по животу пробегают судороги. Я продолжал ласкать языком, пока она не оттолкнула меня, обессиленная.
Она лежала, раскинув руки, с влажным лицом и растрёпанными волосами, тяжело дыша. Я поднялся, навис над ней.
— Отдохни, — сказал я.
— Нет, — выдохнула она: — Иди сюда.
Я вошёл в неё. Она была настолько мокрая, что член вошёл целиком, до самого основания, с одного толчка. Она вскрикнула.
Я двигался медленно. Сначала — почти выходя и снова входя, чувствуя, как её стенки сжимаются. Потом быстрее, ритмичнее, вбиваясь в неё так, что тахта начинала поскрипывать.
Её ноги обхватывали мою талию, пятки упирались мне в ягодицы, подгоняя. Она стонала — уже не сдерживаясь, в голос, хрипло, срываясь на крик. Я наклонялся, целовал её в губы, и мы целовались, не прекращая движений.
— Стас, — выдыхала она: — Стас, ещё.
Я перевернул её на живот, приподнял таз, поставив на колени. Она уткнулась лицом в подушку, прогнула спину, отставила зад — круглый, упругий, с ямочками по бокам. Я вошёл сзади. Эта поза позволяла войти ещё глубже, и она стонала уже в подушку.
Я сжимал её ягодицы, раздвигал их, глядя, как член входит и выходит, влажный от её соков. Шлепки кожи о кожу, влажные звуки, её стоны, моё дыхание — всё смешалось.
Я чувствовал, что оргазм близко. Член пульсировал, налился до предела. Я вышел из неё, перевернул на спину, снова вошёл. Теперь я видел её лицо — затуманенные глаза, прикушенную губу.
— Куда? — спросил я.
— Кончай внутрь!
Я вошёл до упора и кончил. Глубоко, сильно, толчками, я чувствовал, как сперма выплёскивается, заполняет её, пульсирует в такт моему сердцу. Я замер, прижавшись к ней, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.
Я остался внутри, пока пульсация не стихла. Потом медленно вышел.
Посмотрел вниз, из неё сразу потекла моя сперма, мутная, с молочным отливом. Вытекла струйкой по внутренней стороне бедра, одна капля повисла на половых губах.
Она не вытиралась. Не спешила в душ. Лежала, чуть расставив ноги, и я видел, как моё семя продолжает просачивается из неё.
Мы лежали долго. Молчали, иногда перекидываясь словами. Я гладил её по голове, перебирал влажные волосы, смотрел в потолок. За окном темнело, липы шумели под ветром.
Я почувствовал, что сперма на животе начала засыхать. Шевельнулся.
— Пойду в душ, — сказал я.
— Иди.
Я встал, прошёл в ванную. Включил воду — горячую, почти обжигающую. Стоя под струями, смывал с себя пот, её запах, засохшую сперму. Мылся с наслаждением. Член приятно ныл после оргазма.
Когда вышел, Тина лежала на тахте в той же позе. Сперма на её животе и груди уже подсохла, поблескивала.
— Теперь ты, — сказал я.
Она встала, лениво потянулась и ушла в ванную. Я слышал, как зашумела вода. Лёг на тахту, расслабленный, и ждал.
Минут через десять вода стихла. Тина вышла из ванной, завёрнутая в полотенце, с влажными волосами. Кожа после душа была розовой, чистой. Подошла к тахте, посмотрела на меня, скинула полотенце и легла рядом.
***
Наш второй раунд всегда был особенным. Не таким диким, как первый. Медленным, тягучим, почти ленивым.
Мы целовались — долго, нежно. Я гладил её тело — грудь, живот, бёдра — чувствуя под пальцами чистую, гладкую кожу. Она взяла мой член в руку, провела по стволу, сжимая.
Das Ist Fantastisch!!! (Любовь и Секс в СССР)