Категории: Измена | Зрелые
Добавлен: 10.03.2026 в 01:54
спину слегка, дыхание сбилось — короткие вдохи, выдохи с лёгким стоном. Рукой он направил свой член ближе — головкой коснулся её бедра, провёл по коже, оставляя влажный след. "Чёрт... так близко". Он прижался сильнее — член лёг на её лобок, головка упёрлась в волоски, скользнула по щели, не входя, просто трусь.
Тамара пошевелилась — глаза приоткрылись на миг, но в полусне, растерянно. "Что...?" — прошептала она, но тело отреагировало само: бёдра раздвинулись шире, рука во сне потянулась вниз, коснулась его члена — невидимого, но твёрдого. Пальцы обхватили — инстинктивно, как будто во сне, и сжали. Лёха замер — шок и удовольствие пронзили, как ток. Она подрочила пару раз — медленно, сонно, губы приоткрыты, глаза полуприкрыты. "О... да...", — вырвалось у неё шёпотом, как эхо.
Он не выдержал — отодвинул её руку, направил головку к входу — мокрому, приглашающему. Вошёл медленно — сантиметр за сантиметром, чувствуя, как стенки обхватывают, горячие, влажные. Она ахнула — резко, глаза распахнулись полностью. "Боже... кто?" — но голос был хриплым, не от страха, а от смеси сна и желания. Тело выгнулось, встречая его, ноги обхватили невидимые бёдра. Лёха двинулся — толчок, другой, ритм нарастал: медленный, глубокий, с чавкающими звуками, как у Алины с Сашей. Она стонала — громче, руки вцепились в простыню, пальцы комкали ткань. Лицо её исказилось: брови сдвинуты, рот открыт, пот выступил на верхней губе, глаза закатываются. "Да... глубже... о, господи... это сон? Не останавливайся..."
Он ускорился — толчки стали жёстче, член входил до упора, яйца шлёпали по её ягодицам. Кровать скрипела — тихо, но ритмично, как метроном. Её грудь колыхалась под ночнушкой — соски торчали, трущиеся о ткань. Лёха сжал одну — сильно, через рубашку, и она вскрикнула: "Ахх... да!" Внутри всё сжималось — пульсировало, обхватывая его, как перчатка. Запах — пота, возбуждения, лаванды — заполнил комнату.
Она кончила первой — тело задрожало, как в лихорадке, изнутри хлынуло горячее, стекая по его члену, по бёдрам. Стенки сжались спазмами — сильно, выжимая. Лицо её сморщилось: глаза зажмурены, рот в беззвучном крике, щёки алые, как помидоры. "Кончаю... о боже... дааа..." — простонала она, голос сорвался в хрип.
Лёха не выдержал — толкнул ещё раз, другой, и разрядка пришла: сперма хлынула внутрь — горячая, обильная, пульсируя волнами. Он рыкнул тихо — зубы сжаты, чтобы не кричать. Тело дёрнулось, член выскользнул наполовину, но он вдавился обратно, выжимая последние капли. Она почувствовала — вздохнула удовлетворённо, ноги ослабли.
Он отстранился медленно — вышел с чмоканьем, сперма вытекла следом, смешавшись с её соками, стекая на простыню тёмным пятном. Лёха сполз с кровати — ноги дрожали, член обмякал, мокрый и блестящий. Она лежала неподвижно — дыхание выравнивалось, глаза закрыты, но на лице — улыбка, сонная, довольная. "Это был... лучший сон", — пробормотала она, переворачиваясь на бок.
Лёха выскользнул в коридор — тихо, как тень. В своей комнате снял медальон — тело появилось, вспотевшее, с запахом секса. Лёг на кровать, уставившись в потолок. "Что я наделал? Но... это было... невероятно". Вина кольнула — остро, как игла, но возбуждение ещё не ушло, оставляя послевкусие. "Завтра... она подумает, что сон. А если нет? Если вспомнит?" Сон пришёл быстро и успокоил его.
Тамара Ивановна проснулась раньше обычного — в половине седьмого, когда за окном ещё только начинало сереть. Будильник не зазвонил, но тело само выдернуло её из сна, как будто внутри сработал какой-то внутренний механизм тревоги. Она лежала на спине, глядя в потолок, где трещины от старой штукатурки складывались в знакомые узоры —
Секс в открытом космосе без скафандра