— Не в опасности для вашей дочери. Уверен, ей ничего не угрожает. Дело в другом.
— В чем?
— В том, согласны ли вы стать соучастниками преступления.
Смиты растерянно моргали, глядя на старого Холмса, который не без труда поднялся со своего кресла, чтобы встать в позу у камина.
— Я старею, друзья мои. И вместе со мной стареют преступления. После жесточайшего из них, которое назвали мировой войной, а правильнее было бы назвать мировой бойней, преступный мир измельчал до противного. Тем не менее ваше преступление, признаюсь, могло бы претендовать на титул идеального, не вздумай вы зайти ко мне, беспокоясь за судьбу своей дочери.
Смиты молча слушали его. Казалось, что и маленькая Оливия где-то там внизу внемлет хрипловатому голосу, в котором вдруг прорезались молодые нотки:
— В ваших взглядах читается недоумение, но это самообман. Вы не хуже меня знаете, что за преступление задумал Лоу. Вас отличает от меня лишь то, что вы отворачиваетесь от этого знания, а я выставляю его на свет Божий. Да, преступный мир измельчал: это дело даже не требует расследования, ибо вы уже принесли мне его раскрытым. “Элементарно, Ватсон”, как сказал бы я своему покойному другу, будь он сейчас с нами... Очевидно же, — рокотал Холмс все громче, — очевидно, что у миссис Цинтии Форджер умер родственник, вероятнее всего, сын, которого звали Джон Смит. Вероятно, она была с ним в отвратительных отношениях, но сейчас осталась без наследников. Видимо, в ней проснулся некий сентимент: она высказала намерение обеспечить своего правнука или правнучку. Прознав об этом, мистер Лоу решил провернуть блестящую авантюру. Смит — самая распространенная фамилия в Англии. С учетом всех требований — возраст, сиротство, отец по имени Джон и прочая, и прочая, — охват сужается с десятков тысяч до нескольких десятков. Думаю, именно столько у вас было конкурентов, мистер Смит. Разумеется, вероятность того, что ваш отец — родственник миссис Форджер, ничтожна, и мы не будем брать ее во внимание. Будем исходить из очевидного: Лоу нанял вас, чтобы вы убедительно изобразили того, кем не являетесь. Он принял меры, чтобы все было максимально правдоподобно; видимо, он знал и детекторе лжи, и о том, что миссис Форджер наверняка устроит строгие проверки. Даже ее пуританские нравы он принял во внимание, организовав не фиктивный, а самый настоящий брак, который должен не производить впечатление добропорядочного, а быть им. Все его расчеты оправдались: комар носа не подточил, и наивная, какими часто бывают эксцентричные миллионерши, миссис Форджер теперь свято уверена, что вы, мистер Смит, и есть ее родной внук. Как таковому она собирается вручить вам некую сумму — можно только догадываться, какую, — на обеспечение маленькой Оливии. Эту сумму хитрый Лоу собирается присвоить, отделавшись от вас десятью тысячами, — которые, уверен, составляют незначительный ее процент. А теперь скажите мне, что вы всего этого не знали, — переводил Холмс насмешливый взгляд с Оливера на Милли и обратно.
Милли была цвета молодых томатов на Ковент-Гардене:
— Вы правы, мистер Холмс, — тряхнула она головой. — Но что же нам делать?
— Что нам делать, мистер Холмс? — подхватил Оливер.
— Вы и правда колеблетесь, друзья мои? — поднял Холмс изогнутую седую бровь. — Выбор между преступлением и его разоблачением разве не очевиден для вас?
На минуту зависло молчание, в котором сквозь толщу дома слышался лепет маленькой Оливии.
Затем Милли вздохнула:
— Вы правы, мистер Холмс. Но... жалко Лоу, — неожиданно
Последнее лето