«Ну, понятно, - думал он. – Хорошо хоть не разубеждает меня, как ребёнка, рассказывая, что никаких монстров под кроватью нет, а за окном всего лишь шуршат ветки деревьев. И на том спасибо...».
— Тебе не следует больше лезть в это дело.
— А если я не верю официальной версии? Если лично меня считают предателем и конченой крысой, то, как быть?
— Кто?
— Не важно. Я сам себя посчитаю таковой, если не верну доброе имя Тарье. И если... Если не найду убийц.
Элиз коротко, но весьма решительно вздохнула и, поднявшись, подошла к окошку. Всмотрелась в синеющий туман на улице сквозь полупрозрачную ткань занавесок.
— Я запрещаю тебе вести дальнейшее бесплодное расследование! – сказала она негромко, но так строго, что Москвич почувствовал, как коленки его приросли к полу, а во рту совершенно пересохло со страху. – Ты меня понял?
Целую минуту он молчал, будучи не в силах вымолвить ни слова. Наконец кое-как проблеял:
— Слушаюсь, Непревзойдённая...
— И чтобы больше я ничего подобного не слышала от тебя, ясно?
— Да, я всё понял, - закивал он головой, не поднимая глаз и боясь встретиться с ней взглядом. – А что же мне теперь делать?
— Учись! – голос Элиз снова стал лучезарным и весёлым, как прежде. – Я слышала, что ты делаешь большие успехи!
— Скажете тоже... - покачал он головой. – Все напротив надо мной смеются. Говорят, что я самая бестолковая ведьма со времён княжны Таракановой, которая вроде как тоже здесь проходила обучение. Это правда?
— Правда! – негромко рассмеялась Элиз, словно бы что-то вспомнив.
— Расскажите как-нибудь?
— Как-нибудь расскажу! А пока иди, через десять минут подъём и если тебя не будет в общаге в это время, то появится лишний повод у «заговорщиц», как ты их называешь, устроить тебе внеочередную головомойку. А оно тебе надо?
— Ни в коем случае! И так по полтиннику «горячих» получаю ежевечерне благодаря милости и щедрости здешних барышень. Вся... спина в занозах и шрамах.
— Да ладно! Порку я официально запретила.
— Как наказание. А как меру воспитательного процесса позабыли. Вот они и применяют по мере надобности и для снятия стресса. Их стресса - за мой счёт...
— Кто?
Тут Павел смутился, поняв, что сболтнул лишнего, и потому промолчал – жаловаться было не в его правилах.
— А как быть с Полинкой? – поспешил перевести разговор на другую тему.
— А что Полина? Полина – это твоё тело. Не вижу препятствий для того, чтобы занять его в самое ближайшее время. Тем более что на нём моё клеймо, и это будет тебе дополнительной защитой...
Госпожа директриса не уточнила, от чего ему может потребоваться эта самая «дополнительная защита», но Москвич и так всё понял правильно. И окрылённый невысказанными намёками и многозначительными экивоками, поспешил откланяться.
— Я всё понял, - резво подхватываясь, Павел устремился к выходу.
И тут же вывалился из сна, очутившись на полу, в коридоре второго этажа общежития молодых ведьм. В темноте, не разобравшись, вскочил, загремев жестяной крышкой от водяного бачка, и вполне заслуженно получил прилетевшим дамским ботинком в голову от внезапно разбуженной этим грохотом одной из сестричек-близняшек. Кажется, это была Бантик.
— Козлина! – смачно выругалась ведьма. – Ещё целых десять минут я могла бы спокойно спать и досмотреть сон! А эта сволочь...
— Не ори! – с не меньшим возмущением зашипела на сестру Коробок. – Неужели нельзя молча парализовать этого урода, и дать поспать остальным?!
— Всё, сегодня я занимаюсь его воспитанием, - грозно пообещала Бантик. И тут же злобно приказала Москвичу:
Новогоднее утро