он выполнил приказ, стараясь двигаться между рядами кроватей как можно тише, чтобы не раздражать остальных, пребывающий в утренней неге барышень, тут же напиздила его своим ботинком по плечам, по рукам, которыми он прикрывал голову, в общем, куда попало. Да так жестоко, что у Павла аж искры из глаз посыпались от боли.
— Целуй! – велела она, высунув голую ступню из-под одеяла. И последние пять минут перед звонком колокольчика блаженно сопела, шевеля пальчиками с черным педикюром у Москвича перед носом.
— И мне, - с соседней кровати свесилась ножка Коробка. Тоже с чёрными коготками.
— А чего это только вам? – спросила недовольным голосом Темнейшая из своего закутка.
— Вообще-то это мой раб! – напомнила Жужелица. – Так что к ноге!
— Всех разбудил! – потягиваясь, подала голос Ольга. – Вот пусть всем и целует. А мне лижет...
— Не ссорьтесь, девочки, - придумала очередную каверзу Бантик. – Решили-постановили: теперь пусть эта обезьяна каждое утро всем ножки целует за пять минут до подъёма.
— Каждой – по сто раз! – важно добавила Рикки-Тикки.
— Не жадничай, Рикки, - по сто раз не получится. Не успеет.
— Обломайтесь, волшебницы, - усаживаясь на своей кровати и одеваясь, сказала Ольга. – Я его на ближайшем уроке философии выиграю и себе заберу до самых каникул. Будет мне утренний куни делать.
— Фига себе, ты свинья-копилка! – возмутилась Бантик, причёсываясь перед зеркалом. – Заберёт она, как же! Прям до выпускного, ага!
— Я не сказала, что до выпускного! – парировала толстушка, аккуратно посылая через всю комнату летучую электрическую искорку Бантику в затылок, - это тебе за свинью...
Искра взлохматила только что уложенные локоны близняшки, превратив причёску во взрыв на макаронной фабрике.
— Ай! – взвизгнула возмущённо Бантик, и развернулась к Ольге, всем видом демонстрируя решительность намерений. Но увидев, что та уже закрылась своим зеркалом, отложила немедленную расправу.
— Ходи теперь и оглядывайся! – А Москвичу, всё ещё стоящему перед ней на коленях, недовольно высказала: - в общем, ты понял? До подъёма метнулся за кофейником и чашками, и всем барышням целуешь ножки, по очереди!
— Пока они не соизволят проснуться! – уточнила Темнейшая Людмила.
— А мне куни, - кокетливо пожав плечиками, ввернула своё словечко Ольга.
— Обойдёшься! – парировала Бантик. – Ты со своим куни будешь тут оо-ох, ааа-ахать, на всю общагу, а мне будут страшные сны сниться про тебя в бане!
Весёлый девичий смех немного поднял всем настроение, и помог Москвичу вежливо улизнуть по своим делам. А дел у него в то утро было просто невпроворот.
Дорогой дневник! Мне нужно было подготовиться к урокам. А первым уроком у нас сегодня был енохианский язык. Я, разумеется, ни черта в нём не понимал, но это была очень серьёзная дисциплина, и на уроках енохианского все ведьмочки сидели молча, сосредоточенно грызли карандаши и покусывали перья, а, следовательно, на всякие пошлые подковырки и шпильки в мой адрес времени и сил ни у кого не оставалось. Я мог спокойно подумать обо всём, что накопилось в душе и на сердце, посопеть над предлагаемым текстом и унестись куда-нибудь в заоблачную даль своих непреднамеренных мечтаний.
Енохианский ведёт режимница Анна Дарвулия. Ко мне она относится с нескрываемой прохладцей, но и без особой злобы. Смотрела на меня всегда, как на пустое место, и потому задания давала самые примитивные.
Вот и в это утро мне досталось написать хокку на тему ночного сна, а потом перевести её на язык ангелов. Всего делов-то! Написать хокку (или хайку, никогда не мог запомнить, что есть что), и перевести на енохианский. Пара пустяков
Морфина