для молодой ведьмы, всего месяц назад севшей за эти парты и только сегодня впервые! – не заработавшей наказание за то, что не летала во сне.
Ну, хокку я накропал довольно быстро. Получилось что-то типа:
Две дамы в ночи посетили мой сон.
Одну выбрал я, другая – меня.
Остался под утро один, и – скорбя.
Так себе стишок, но хорошо, что в хокку нет рифмы, не прижилась она в японском. А вот с переводом начались трудности.
Для начала пришлось «дам» заменить на «дев». Это понятно, и было просто. Но потом оказалось, что в словаре нет такого понятия, как сон! Вообще нет! И нечем его заменить. Святой – аж три значения. Свет – два, светоч – отдельно. Сын даже есть. А сна – нет в енохианском языке! Не спят ангелы и подобные им сущности. А значит и нам, ведьмам, не положено.
А как же тогда описывать сны? Как колдовать во сне? Специально посмотрел и увидел, что такого понятия, как бенанданте – колдовство во сне, - тоже нет. Ни морока, ни сновидений, ни даже грёз – и тех нет! Мечты есть? Не-а. «Мраморные рукава» есть, а мечт нет! Соответственно и сбычи мечт нет и быть не может. Не за что выпить и закусить по-енохиански. Печалька.
Два часа промучился. Под конец урока получился какой-то ужас:
Pala paradiz do dosig ef ol.
El ofekufa ol. Viu – ol.
Paaoxt el. Torzul ser ol.
Последним, чтобы не попасть под перекрёстный огонь ведьмовских шуточек и насмешек, я отнёс свой пергамент с каллиграфическим текстом госпоже преподавательнице. Она взяла сие творение, прочитала и долго смотрела мне в глаза, прежде чем спросить:
— Сам придумал?
Я горячо и убедительно покивал, деловито насупив брови.
— И знаешь, что у тебя получилось?
Сделал постное лицо и грустно посмотрел куда-то вдаль, мысленно составляя обратный перевод своих виршей. Получалось так себе.
— Две девы в ночи посетить я сам, - начала читать Дарвуля, спотыкаясь на каждом слове. – Один вознести я. Вторая я сам. Остался один. Восстать и скорбеть себя плакать!
Преподавательница древнего колдовского языка, тяжело и шумно вздохнув, ещё раз внимательно оглядела стоящего перед ней ученика (почти ученицу, практически ведьму!), и демонстративно уронила листочек пергамента себе под ноги. А когда я обречённо полез вниз за листочком, то вдруг почувствовал, как кончик бамбуковой ведьмовской трости упёрся мне между третьим и четвёртым позвонком...
— У тебя есть выбор, - сказала она вполне будничным голосом. – Или отлизать прямо сейчас, или потом, после порки. Что ты выбираешь?
Глупо было даже спрашивать о таком! Это было первое моё утро без проклятой «принцессы» за последний месяц! Так всё хорошо начиналось, и вот опять...
Конечно, я остался под столом, когда преподша призывно раздвинула ножки и молча предложила мне перейти к углублённому изучению языка... Не скажу, что прям-таки енохианского, но что-то похожее пришлось изобразить и уверенно воспроизвести.
Старался. Потел и фыркал. Ей почему то нравилось не просто ощущать мои старания, но слышать их из-под стола. При этом она посмеивалась и даже как-то по-своему комментировала мои упражнения, но что именно говорила, я не расслышал. Уши, знаете ли, при кунилингусе бывают иногда плотно зажаты чьими-то ляжками.
В общем, отлизал, как и полагается нерадивой ученице. Теперь я самая настоящая лизка, зарабатывающая себе зачёты под столом. Так что юбку покороче, декольте поглубже, каблуки повыше и – вперёд! Зачётку в зубы и пошла походкой от бедра навстречу автоматам и пересдачам – это как повезёт.
Впрочем, не думаю, что здесь такое практикуется. Это была скорее разовая акция. Благотворительная. Дальше придётся грызть даже не гранит науки, а настоящий базальт и корунд
История 3. Эксби девочка Алиса. Вечерняя прогулка.