Дерику жаль это слышать. Хоть он и не знаком с Уивером лично, за время расследования проникся к нему симпатией и надеялся на хорошие новости.
— Очень жаль.
— Да, — соглашается Арлин. — Наверное, нет смысла продолжать поиски. Боб считает, нужно оставить эту затею. Говорит, незачем ворошить тяжелые воспоминания, особенно ради Уивера. И он, пожалуй, прав.
— Не похоже, что ты с этим полностью согласна.
— Ну, это... — Вздох. — Не знаю, просто я так надеялась помочь. Но Боб прав. Этот старик реально расплакался перед нашим уходом. Пожалуй, лучше все забыть.
— Как скажешь, Арлин.
— Да, так будет лучше. Занеси мне счет, я выпишу чек.
— Денег не нужно, был рад помочь.
Поблагодарив еще раз, Арлин кладет трубку с чувством глубокого разочарования. С самого начала этой затеи фантазия рисовала воссоединение супругов и счастливую жизнь до конца дней. Теперь придется смириться с жестокой реальностью. Остаток недели проходит в непривычном режиме. Хочется проводить с Бобом каждую минуту, но у обоих своя жизнь. Появляется ревность к CYO. Да, удалось выкроить совместный обед в среду и пару раз поговорить по телефону, но вечера он проводит в спортзале. Право ревновать отсутствует, но желание быть рядом непреодолимо. Боб испытывает те же чувства, но связан обязательствами. Он чувствует ответственность за каждого своего воспитанника и не собирается их подводить.
В четверг вечером тренер работает рефери на спарринге. Свисток возвещает о начале раунда, и краем глаза замечается фигура у двери. Уивер. Боб не хочет его спугнуть, продолжает работу, стараясь не выпускать гостя из виду. Следующий взгляд в ту сторону никого не обнаруживает. Сердце екает, но затем фигура замечается на одном из стульев у ринга. Три минуты истекают. Свисток отправляет парней по углам.
— Твой пацан в зеленых трусах только и делает, что пятится, — раздается голос Уивера. — Нужно срезать углы, а не отступать.
Боб в восторге, но старается не подавать виду. Ладно, главное спокойствие. Наживка заглочена, но Уивер пуглив. Надо действовать осторожно, чтобы снова не отпугнуть.
— Вообще-то, Уивер, этому многие хотят научиться. Ты был в этом мастером. Может, поднимешься и покажешь парням на деле?
Уивер сидит. Простая просьба, но для него она может стать поворотной в жизни. Что вообще привело его сюда? Десять лет жил отшельником. Ни друзей, ни общения. Человек, зовущий его на ринг впервые за десятилетие, самое близкое к понятию «друг», что у него есть. Возможно, время пришло. Жить по-старому больше невозможно. Мужчина встает и грациозно проскальзывает между канатами. Боб протягивает руку.
— Спасибо, — улыбается он.
Бывший средневес пожимает руку с легким кивком. Свисток привлекает всеобщее внимание.
— Эй, парни, прервитесь на минуту и подойдите сюда.
Ребята собираются у одной стороны ринга.
— Хочу представить вам Чака Адамса, известного в боксерских кругах как Уивер. Один из лучших средневесов, когда-либо выходивших на ринг.
Высокая похвала от человека, на которого смотрят снизу вверх все присутствующие. Впечатление произведено огромное, это читается по лицам.
— Серьезно? — раздается недоверчивый вопрос.
— Эй, Уивер! — выкрикивает кто-то из толпы.
Боб продолжает.
— Дэйл и Алан провели пару раундов, и Уивер заметил проблему с работой ног у Дэйла. Внимательно смотрите. Уивер, — тренер обращается к жилистой фигуре, — передаю слово. Расскажи им то же, что и мне, покажи, как надо.
Уивер в тревоге смотрит на Боба.
Действительно ли он хочет этого? Возникает соблазн просто уйти, но...
— Они здесь, чтобы учиться, — напоминает Боб. — Это класс, твой класс, и лучше тебя их никто не научит.
Глубокий вдох помогает успокоить нервы.
— Так, вы двое, — он разводит руки в сторону спарринг-партнеров. — Идите сюда.
Эйса и Годрик