— кричит она сквозь слезы. — Ни от кого другого... от тебя. — Отчаянная попытка сдержать эмоции с треском проваливается. — Я только что вернулась от врача. Была так счастлива. Ждала не дождалась возможности сказать тебе, но Эрик как-то узнал о ребенке. Умолял ничего тебе не говорить до боя. Твердил, что мое присутствие в лагере и так мешает, а новость о ребенке окончательно собьет твой настрой. Говорил, что ты даже можешь пострадать на ринге. Он был твоим менеджером. Я знала, как сильно ты его любишь и уважаешь. Ты доверял ему, доверилась и я. Согласилась подождать.
Кристина снова вытирает слезы. Руки дрожат, когда она берет стакан с водой. Дыхание сбито. Глубокий вдох, попытка успокоить нервы.
— Через пару дней Эрик пришел ко мне в домик, пока ты спарринговал. Дал конверт с пятью тысячами долларов. Сказал, это аванс из твоего гонорара. Сказал, что я отвлекаю тебя и должна уехать домой. Сначала я отказалась. Сказала, что мое место рядом с тобой. Мы поругались. В итоге я предложила поговорить с тобой, узнать твое мнение, но он возразил: ты настоишь на моем присутствии, даже ценой проигрыша. Напомнил, что это титульный бой, самый важный в твоей карьере. Я не знала, как быть. К деньгам прилагался билет на поезд до Чикаго. Эрик пообещал сказать, что мне стало скучно и захотелось домой. Убеждал, что только так удастся сосредоточиться на тренировках. А после боя ожидалось твое триумфальное возвращение в статусе нового чемпиона в среднем весе, и тогда можно было бы обрадовать тебя новостью об отцовстве. Звучало все просто идеально, и, не желая стать причиной поражения, я сдалась. Эрик помог собрать вещи и поручил одному из парней подбросить меня до вокзала.
— Но тебя там не оказалось, — вмешивается Уивер. — Я приезжал... в квартиру. Не поверив словам Эрика о твоем побеге с другим, сел в машину и погнал домой. Единственное место, где имело смысл искать. Гнал без остановок, но по приезде обнаружил пустые комнаты. Большинства вещей нет. Ни записки, ничего. И что прикажешь думать? Если все это ложь, то что произошло? Куда ты делась? Почему исчезла? — повторяет он свой вопрос.
— Так это был ты, — внезапно осознает собеседница. — Это ты разбил лампу и все раскидал.
— Злость и обида взяли верх, — признается муж. — Да, сорвался, наверное. Просто в голове не укладывалось, как можно так меня бросить. Прождав всю ночь безрезультатно, наутро я сел в машину и просто поехал куда глаза глядят.
— Все это время я думала, что нас обокрали, пока мы были в лагере, — объясняет она. — Меня там не оказалось из-за больницы. В поезде закружилась голова. Решив, что это от голода, я направилась в вагон-ресторан, но по пути потеряла сознание и ударилась головой при падении. На следующей станции поезд остановили, и скорая увезла меня в реанимацию. Оказалось, анемия. Частое явление у беременных. Плюс легкое сотрясение от удара. Из-за положения врачи настояли на паре дней госпитализации. О твоем отъезде из лагеря и возвращении в квартиру не было ни малейшего представления. Насколько я знала, до боя оставалось еще три дня. К тому времени планировалась выписка, и я ждала бы тебя дома.
Уивер качает головой. Десять лет его мучила мысль о побеге жены с другим. Как ни больно это признавать, такой вариант кажется почти предпочтительнее осознания десяти лет, потраченных впустую из-за нелепого стечения обстоятельств.
— Зачем Эрику лгать о твоем побеге? Мы же были как отец и сын. Зачем ему разрушать мою
Венок разврата