неожиданно. После всей этой грубости, демонстративности, после того, как он видел, как ее тело используют другие, эта просьба прозвучала как спасательный круг. Как напоминание о том, кто они есть на самом деле. Алексей, с облегчением и жадностью, опустился перед ней на колени и схватил ее лицо в ладони. Их губы встретились.
Этот поцелуй был другим. Он был отчаянным, полным немых вопросов и попыток найти друг друга в этом хаосе. Он был соленым от слез и пота, горьковатым от вина, но в нем была подлинность, которой не было во всем остальном вечере. Они целовались жадно, забыв на секунду обо всем, их языки сплелись в знакомом, родном танце.
Именно в этот момент Олег, наблюдавший за ними с довольной ухмылкой, подошел. Его член, все еще огромный и блестящий от влаги, не утратил твердости. Он встал прямо перед ними, так, что его плоть оказалась на уровне их лиц.
— Ой, извините, что прерываю такую трогательную сцену, — сказал он с притворным сожалением, в котором не было ни капли раскаяния. — Но места мало, простите.
И прежде чем кто-либо успел отреагировать, он аккуратно, но настойчиво просунул свой член прямо между их соприкасающимися лицами. Теплая, упругая плоть коснулась щек обоих.
Алексей инстинктивно попытался отстраниться, но Анна... Анна не сделала этого. Ее губы, только что слитые с его губами, теперь прижались к горячей коже члена Олега. И она не отпрянула. Наоборот, ее глаза, смотревшие на Алексея поверх этой плоти, сузились, в них вспыхнул тот же темный, вызывной огонь. Она слегка приоткрыла рот и коснулась языком ствола.
В голове у Алексея что-то щелкнуло и помутнело. Граница между «они» и «внешним миром», между интимностью и развратом, окончательно рухнула. Он видел лицо жены, целующее другого мужчину, но при этом ее взгляд был прикован к нему. Это было невыносимо и невероятно возбуждающе. Он, завороженный, не отрывая взгляда от ее глаз, тоже приоткрыл рот и коснулся губами члена с другой стороны.
Так они и оказались: продолжая смотреть друг другу в глаза, они целовались, но их губы и языки скользили теперь по горячей, солоноватой коже члена Олега. Это был самый извращенный и самый интимный поцелуй в их жизни. Они целовались через толстый член другого мужчины.
— Боже, какая картина, — восхищенно прошептала Марина, присев рядом на корточки, чтобы лучше видеть. Она нежно провела рукой по волосам Анны, потом по волосам Алексея, как будто гладила двух послушных, очень талантливых питомцев. — Какие вы молодцы. Какие красивые вместе. Просто идеальная пара... для такого.
Олег тихо застонал от наслаждения, наблюдая, как их лица трутся о его плоть, чувствуя прикосновения двух пар губ.
— Да... вот так... — бормотал он.
И тогда Анна взяла инициативу. Она оторвалась от Алексея взглядом, переведя его на член. Ее маленькая рука обхватила основание, а губы сомкнулись вокруг головки. Она взяла его в рот. Сначала осторожно, потом, ободренная его стоном, глубже, старательно, работая языком так, как, казалось бы, знала отлично.
Алексей замер, наблюдая. Он видел, как ее щеки втягиваются, как ее губы плотно обхватывают толстый ствол, как ее глаза прикрываются от удовольствия или концентрации. И внутри него, вместо ревности или гнева, вспыхнуло что-то другое. Темное, головокружительное признание: ему нравится этот вид. Ему нравится видеть свою хрупкую, невинную на вид жену на коленях, с раздувающимися щеками, сосущей огромный член другого мужчины. Это зрелище пожирало его изнутри и одновременно возносило на какую-то новую, запретную высоту.
— Ну что, мальчик, — мягкий, но властный голос Марины вернул его к реальности. Она встала прямо перед ним, в доминирующей позе.
Лесбиянки-насильницы