пульсирующей. — Давай, теперь рассказывай. Держи руку тут. И говори: какая Маринка соска ебабельная. Давай, не стесняйся, мы же мужики. Ведь ебабельная сука?
Алексей замер. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Его рука лежала на члене другого мужчины, в парилке, пока их жены были снаружи. Он попытался одернуть руку, но Олег сжал ее своей ладоной, не давая уйти.
— Ну? — настаивал Олег, и его пальцы начали водить рукой Алексея вверх-вниз по своему стволу. Член под его ладонью был упругим, живым, он явно наполнялся еще больше от этого прикосновения. — Видел ее пизду, да? Сочную, мокрую. Видел? Говори.
— Видел... — выдавил Алексей, глядя в пустоту. Его собственная рука, словно чужая, двигалась по чужой плоти.
— И жопа у нее? Огонь, да? Круглая, как персик. На которую в метро оборачиваются. Скажи. Хочешь ее в жопу трахнуть? — Олег застонал тихо, его бедра слегка подались вперед.
— Жопа огонь... — прошептал Алексей. Ему было невыносимо стыдно, но в этом стыде была и извращенная, темная искра возбуждения. Его собственный член, который он тщетно пытался прикрыть, начал медленно подниматься.
— То-то же, — одобрительно хмыкнул Олег, и его рука наконец отпустила руку Алексея. Но Алексей... не убрал ее. Его пальцы, будто сами по себе, остались лежать на горячей коже, а затем начали неуверенно, смущенно двигаться. Он дрочил Олегу. Сначала едва касаясь, потом все увереннее, ощущая под пальцами каждую прожилку, каждую пульсацию. — Вот так, молодец. Рассказывай дальше. Какая она, Маринка моя? В постели? Хочешь, чтобы она тебе отсосала? Или села на лицо своей шлюшьей пиздой?
— Она... наверное, очень... активная, — бормотал Алексей, не глядя на Олега, уставившись в красный глазок печки. Его рука работала все быстрее. Он говорил, чтобы заглушить внутренний вой протеста. — У нее... наверное, задница пружинит, когда она... — он не мог произнести слово.
— Когда она ебется? — безжалостно закончил за него Олег, его дыхание стало тяжелее. — Да, пружинит жопа, черт возьми. А как она головой закидывается, когда кончает... и стонет громко, на весь район. Представляешь?
— Представляю... — Алексей представлял. И от этих образов, от стыда, от жара и алкоголя, его собственная рука на чужом члене двигалась уже почти профессионально. Олег застонал, коротко и глубоко, откинув голову на деревянную стену.
— Ух, бля... жарко, — прохрипел он через минуту, отодвигаясь. Его член, блестящий от пота и предэякулята, был напряжен как струна. — Хватит, а то кончу раньше времени. Пойдем, еще бахнем, охладимся.
Он встал и, не скрывая своей эрекции, вышел из парной. Алексей сидел еще секунду, глядя на свою дрожащую, липкую руку. Он чувствовал себя опустошенным и грязным. Он медленно поднялся и последовал за Олегом.
Выйдя из парной в более прохладный воздух комнаты, они оба замерли на пороге.
Картина, которая предстала их глазам, вытеснила все предыдущие стыдливые мысли. Марина полулежала на широком диванчике у бассейна, откинувшись на подушки. Ее мощные, белые бедра были широко раздвинуты, открывая взгляду все темное, мокрое великолепие между ног. А между этих ног, на коленях, в позе «раком», находилась Анна.
Спина Ани была выгнута дугой, ее тонкая, почти детская попка с аккуратной розовой щелкой торчала вверх, беззащитная и приглашающая. Ее лицо было уткнулось в лоно Марины. Звук был откровенным и влажным: чавканье, причмокивание, тихие, сдавленные стоны Марины, которая одной рукой вцепилась в волосы Анны, направляя ее, а другой сжимала свою же собственную грудь, щипая сосок.
— Да вот же они, наши банщики, — лениво, сквозь стоны, произнесла Марина, заметив их. Она не остановила Анну, лишь сильнее прижала ее
Оливия