бойтесь вы, — улыбнулась Эльза Михайловна, выключая бормашину. — Это я просто так, для антуража. Зубы ваши пока не трогаем. У нас тут другая терапия. Более приятная.
Она поднялась со стульчика, и рука Сергея выскользнула из её промежности с влажным, чмокающим звуком. Пальцы его блестели от её соков, были липкими и горячими. Эльза Михайловна взяла его за запястье и поднесла его руку к его же лицу.
— Понюхайте, — сказала она, глядя прямо в глаза. — Как пахнет? Чем пахнет ваша новая знакомая?
Сергей втянул носом воздух. Пахло женщиной, настоящей, зрелой, возбуждённой женщиной, пахло чем-то сладковатым и острым одновременно, чем-то, от чего кружилась голова и пересыхало во рту. Пахло сексом.
— Вкусно, — выдохнул он, облизывая пальцы. — Очень вкусно.
— Вот и ладненько, то ли ещё будет, — пообещала Эльза Михайловна, довольно улыбаясь. — Обещаю.
Тем временем Рита продолжала своё дело. Она сосала член Сергея с умелостью профессионала, который знает в этом толк, но явно сдерживалась, играла с ним, не давая ему кончить. Язык её выделывал такие пируэты, такие немыслимые кульбиты, что у Сергея подкашивались ноги даже в сидячем положении, а в глазах темнело от наслаждения. Она то брала глубоко, почти до самого горла, так что головка упиралась в нёбо, то выпускала и дразнила языком самую чувствительную уздечку, то водила рукой по стволу, сжимая и разжимая пальцы у самого основания.
— Эльза Михайловна, — простонал Сергей, вцепившись в подлокотники кресла. — Я сейчас... Я больше не могу...
— Рано, — отрезала та властно. — Терпи. У нас ещё вся фотосессия впереди. Инга, ты снимаешь?
— Снимаю, — отозвалась Инга, меняя ракурсы, приближая и отдаляя объектив. — Рита, можешь чуть медленнее? Хочу поймать момент, когда слюна стекает по члену. Это будет очень красиво.
Рита послушно замедлилась, почти остановилась, позволяя слюне стекать по стволу длинными, тягучими, прозрачными нитями, которые блестели в свете ламп. Инга щёлкала, не останавливаясь, запечатлевая каждую деталь.
— А теперь, — сказала Эльза Михайловна, вставая, — давайте-ка я тоже попозирую. Рита, освободи пациента на минутку. Пусть переведёт дух.
Рита нехотя, с явным сожалением, выпустила член изо рта, но пальцами продолжала гладить его, поглаживать яички, не давая ему опадать.
Эльза Михайловна подошла к креслу и, ловко, по-кошачьи грациозно взобравшись на него, уселась сверху на Сергея, но не на член, а промежностью прямо ему на лицо, нависнув над ним, как спелый, манящий плод.
— Дышите, пациент, — усмехнулась она, чуть покачиваясь. — И работайте языком. Мне нужно, чтобы было очень мокро. Для съёмки. Очень мокро и очень красиво.
Сергей и думать забыл о своих зубах, о члене, обо всём на свете. Он приник лицом к её лону, зарылся носом в густые, пахнущие чёрные заросли, раздвинул их языком и принялся лизать. Пахло от неё сильно, терпко, пряно, но до одури, до умопомрачения приятно. Клитор её был большой, твёрдый, как горошина, и когда Сергей нашёл его языком и начал ласкать, Эльза Михайловна выгнулась и застонала громко, не сдерживаясь.
— Да-а-а... вот так... не останавливайся... вот именно там... языком, да...
Инга снимала всё: и как Сергей самозабвенно лижет Эльзу, как его язык мелькает в её зарослях, как она стонет и покачивает бёдрами, и как Рита, стоя на коленях, продолжает гладить его член, надрачивая его мокрой от слюны рукой. И как Маша в углу, забыв про стеснение, уже вовсю трёт свою письку, приспустив шортики до колен, и пальцы её мелькают так быстро, что их почти не видно.
Маша смотрела на мужа, на то, как он жадно лижет чужую женщину, на Эльзу, на
командировка в Бердянск