Риту, и пальцы её летали по клитору всё быстрее, ритмичнее, настойчивее. Она уже не могла сдерживать стоны. Хорошо, что в кабинете и так было шумно от женских вздохов и мужского приглушённого рычания.
— Инга, сними Машу, — бросила Эльза Михайловна, не отрываясь от языка Сергея, который довёл её уже до предела. — Какая же она у тебя возбуждённая, посмотри на неё. Прямо пылает вся. Маша, иди сюда, ближе. Дай нам посмотреть на тебя.
Маша подошла, всё ещё не убирая руку от промежности, наоборот, демонстрируя, как она это делает. Эльза Михайловна протянула руку и отодвинула её пальцы, заменив их своими. Она вошла в Машу сразу двумя пальцами, глубоко, до упора, и Маша закричала, выгибаясь, вцепившись в плечо Эльзы.
— Какая девочка мокрая, — довольно сказала Эльза Михайловна, двигая пальцами внутри неё, растягивая стенки. — Какая горячая, какая сладкая. Чувствуешь, как тесно? Инга, сними это. Сними крупным планом, как я трахаю её пальцами. Как она течёт.
Инга перевела объектив на них. Маша стояла, широко раздвинув ноги, дрожа от каждого движения, а Эльза Михайловна, всё ещё сидя на лице Сергея и покачиваясь в такт его языку, одной рукой удерживала равновесие, а второй выделывала такие кульбиты в Машиной письке, что та уже была на грани, на самом краю.
— Кончай, — приказала Эльза Михайловна, надавив большим пальцем на клитор и резко согнув пальцы внутри растягивая влагалище.
Не ожидавшая такого Маша вскрикнула, обвиснув на плече у Эльзы, содрогаясь всем телом. Важно брызнув прямо на пальцы Эльзы, на пол, орошая всё вокруг.
— Великолепно, — выдохнула Инга, щёлкая последние кадры, запечатлевая момент наивысшего наслаждения на лице Маши.
Эльза Михайновна слезла с лица Сергея. Тот был весь мокрый, блестящий от её соков, с каплями на щеках и подбородке, но довольный, как кот, объевшийся самой жирной сметаны.
— А теперь, — сказала Эльза Михайловна, и голос её звучал уже совсем по-другому — требовательно, властно, — я хочу, чтобы Сергей трахнул меня. По-настоящему. В этом кресле. Я хочу чувствовать его член глубоко внутри.
Рита и Маша, уже пришедшая в себя, но всё ещё дрожащая, подскочили к креслу. Они взяли Эльзу за ноги, задрали их повыше, раздвинув пошире, почти до предела. Эльза Михайловна лежала, совершенно голая, распахнутая, доступная, с огромными чёрными зарослями на лобке, из которых алели набухшие половые губы, маня своей влажной, тёмной глубиной.
Сергей подошёл, взял свой твёрдый, как камень, пульсирующий член и направил его во влажный, раскрытый, зовущий вход. Головка легко, сама собой, скользнула внутрь, раздвигая горячие складки. Он вошёл медленно, до самого конца, до упора, чувствуя, как стенки её влагалища сжимаются вокруг него, пульсируют, как горячо и тесно внутри.
Эльза Михайловна застонала глубоко, грудью, запрокинув голову и вцепившись в подлокотники.
— Да... вот так... еби меня... глубже... сильнее... не останавливайся...
Сергей начал двигаться, сначала медленно, смакуя каждое мгновение, потом всё быстрее, всё яростнее. Рита и Маша держали ноги женщины, любуясь, как член входит и выходит из её лона, как раздвигаются и сжимаются её губы, как блестит смазка на стволе. Инга щёлкала камерой, запечатлевая яростное сношение между женщиной и мужчиной.
Но в последний момент, повинуясь какому-то внутреннему чутью, он выдернул член из Эльзы Михайловны. Из раскрасневшейся, разбухшей головки на чёрные, мокрые заросли волос выплеснулась густая, белая, горячая струя. Сперма залила лобок, смешалась с её соками, потекла вниз по промежности на кресло.
Инга щёлкала затвором, не останавливаясь, ловя каждую каплю, каждое движение.
— Великолепно! — закричала она.
Рита тут же, не сговариваясь, опустилась на колени и
Доброе утро!