скользит по моему языку, по губам. Её руки на моём лице, гладят щёки. А внизу Женя двигается во мне, его член ходит туда-сюда, глубоко, ритмично, и я чувствую каждое движение. И рядом Паша — его рука гладит мою спину, пока он в Лене, пальцы скользят по моей мокрой коже.
В голове не укладывается, но тело просто тащится. И плевать на всё.
Мы целуемся с Леной, и я чувствую вкус её губ — сладковатый от шампанского, смешанный с её запахом. И одновременно чувствую, как член Жени входит в меня, как пульсирует, как напрягаются его мышцы.
И снова волна поднимается. Быстрее, чем я ждала. Член Жени внутри меня, его толчки, Ленины губы, руки Паши на спине — всё вместе закручивает, несёт, поднимает.
— Я опять... — выдыхаю я в её рот, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Давай, — шепчет она, не отрываясь от моих губ: — Я с тобой, давай вместе.
И мы кончаем вместе. Снова.
Я выгибаюсь, сжимая член Жени внутри себя так сильно, что, кажется, сейчас сломаюсь. Чувствую, как пульсирует вокруг него всё тело, как волны одна за другой прокатываются по мне. Кричу, наверное, громко — в голос, в её рот, в потолок.
Лена рядом стонет, выкрикивает что-то нечленораздельное, её тело трясётся на Паше.
Мы затихаем вместе, тяжело дыша, мокрые, липкие.
Парни снова держатся. Не кончают. Я чувствую, как член Жени пульсирует во мне, как он напряжён до предела, как тяжело дышит. Но не двигается. Ждёт. Даёт мне отдышаться.
— Улёт, — выдыхаю я, падая на него, утыкаясь лицом ему в шею. — Как же кайфово...
Он гладит меня по спине, по ягодицам, целует в плечо, в мокрый висок.
Мы меняемся несколько раз — я уже сбилась со счёта. То на Паше, то на Жене. То сверху, то раком, то на спине. Каждый раз по-новому, каждый раз кайф. Паша длиннее — когда входит глубоко, упирается куда-то внутри, от чего перехватывает дыхание. Женя толще — растягивает, заполняет до краёв. Оба охренительные.
Лена всегда рядом. То целует, то гладит, то просто касается, дышит в унисон. Её рука на моей груди, пальцы играют с сосками. Её губы на моей шее, на плечах.
В какой-то момент мы оказываемся напротив друг друга: я на Паше, она на Жене. Двигаемся в одном ритме, глядя друг на друга. Я чувствую член Паши внутри себя, вижу, как член Жени входит и выходит из неё, блестящий, мокрый. Это заводит до безумия.
Я кончаю снова. И снова. Выкрикиваю что-то нечленораздельное, сжимаюсь вокруг члена, который во мне. Парни держатся, не кончают — только гладят, целуют, шепчут что-то ласковое.
— Какая ты красивая, когда кончаешь, — шепчет Паша, когда я в очередной раз затихаю на нём. — Лицо такое... обалдеть просто.
Я улыбаюсь, чувствуя, как его член всё ещё во мне — твёрдый, пульсирует, ждёт.
— Вы как? — спрашивает он, когда мы очередной раз затихаем. Я под ним, тяжело дышу, чувствую его внутри — живой, горячий.
Я поднимаю голову, смотрю на него. На лице испарина, волосы мокрые, прилипли ко лбу. Глаза блестят, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Губы прикушены, на шее пульсирует жилка.
— Нормально, — выдыхаю я: — А вы?
— Мы уже... — он усмехается, но усмешка выходит натянутой, даже болезненной: — Если честно, ещё немного — и всё. Я уже на грани, реально.
Женя рядом кивает. Он лежит на спине, Лена на нём сверху, замерла. Я вижу, как его член внутри неё — пульсирует, дёргается, головка тёмно-бордовая, набухшая до предела.
Реакция Манту