Пашин член дёргается у неё в руке, головка раздувается, и я вижу, как первая капля выступает — белая, густая, готовая сорваться. Член Жени рядом — такой же напряжённый, вены вздулись, яйца поджались.
Первым срывается Паша. Я вижу, как напрягаются мышцы его живота, как перекатываются под кожей, как член дёргается у меня перед лицом. Он стонет громко, гортанно, запрокинув голову — я вижу его кадык, напряжённую шею. И первая горячая струя ударяет мне прямо в лоб.
Тёплая, густая, тягучая. Я чувствую, как она стекает по лбу, по переносице, затекает в глаз. Я зажмуриваюсь, но не отворачиваюсь.
— Да... — стонет Паша: — Настя... держи...
Я открываю рот шире, высовываю язык, и следующая струя попадает прямо в рот. Горячо, густо, солёно, с горчинкой. Я глотаю — инстинктивно, жадно, чувствуя, как пульсирует его член, как выстреливает снова и снова.
И в этот момент Женя кончает.
— Я вижу это краем глаза — как замирает Женя, как тело выгибается, напрягается до предела. И тут же тёплое, густое брызгает мне на грудь. На левый сосок — горячей каплей, стекает по коже вниз, оставляя мокрый след. Следом ещё — на правую грудь, растекается, смешивается с первой. Ещё толчок — на живот, затекает в пупок, щекотно и тепло.
Лена направляет его член, не останавливая свою руку на Паше. Последние капли Жени попадают мне на губы, на язык — я слизываю, чувствуя разницу во вкусе. У Жени сперма чуть слаще, что ли, или мне кажется.
Паша всё ещё кончает — уже мельче, но всё ещё выстреливает. Его последние капли попадают мне на щёки, на лоб, смешиваются с тем, что уже есть.
Я лежу, залитая их спермой. На лице — толстый слой, стекает по щекам, по подбородку, капает на шею. На груди — белые разводы, соски утопают в сперме, живот блестит, пупок заполнен. Волосы мокрые, слипшиеся, на лбу тяжёлое пятно.
Я открываю глаза, смотрю вверх. Паша и Женя стоят надо мной, тяжело дышат, смотрят вниз. На их лицах — удовлетворение, расслабление, кайф.
— Ахуеть! — выдыхаю я, и в этом слове всё сразу.
Лена смеётся, наклоняется ко мне. Она целует меня в губы — прямо в сперму, прямо в этот белый слой. Её язык скользит по моим губам, собирает остатки, проникает внутрь. Я отвечаю, чувствуя её вкус, смешанный с их вкусом.
— Посвящение пройдено, — шепчет она: — С отличием!
Я смотрю на неё, на Пашу, на Женю. Они улыбаются, тяжело дышат, смотрят на меня сверху вниз. Паша проводит пальцем по моей щеке, собирает сперму, подносит к моим губам. Я облизываю. Женя трогает сперму у меня на животе, размазывает пальцем по коже, водит кругами.
— Красиво, — говорит Женя: — Очень красиво.
— Ты просто бомба! — добавляет Паша.
Я улыбаюсь в ответ. Лежу, вся в их сперме — на лице, на губах, на груди, на животе. Чувствую, как тёплые капли стекают по коже, как подсыхает на щеках, стягивает, как щиплет в уголках глаз. Пахнет ими, нами, этим моментом. И мне плевать. Мне хорошо.
Вот она, моя жизнь. Живая. Настоящая. Свободная.
И где-то там, далеко-далеко, в другой вселенной, остался Саша. Его очки, его учебники, его робкие пальцы, его «ты моя самая лучшая».
А сейчас я лежу, залитая спермой двух других парней, и улыбаюсь.
Мысль о нём мелькает и тонет — в тепле, в кайфе, в этом новом мире, куда я так стремительно влетела. Может, потом буду думать. Может, завтра. Может, никогда.
А сейчас — только это. Только они. Только я. Только эта ночь...