Паша входит. Медленно, осторожно, как Женя. Я вижу, как головка упирается, потом проскальзывает внутрь, как растягивается кожа вокруг. Лена выдыхает громко, принимает его. Паша замирает на секунду, давая привыкнуть, потом начинает двигаться.
Она стонет громче, чем с Женей. Запрокидывает голову назад, волосы разлетаются по спине, губы прикушены, глаза закатываются от кайфа. Отдаётся ритму, сама подаётся бёдрами навстречу Паше. Я вижу, как его член входит в неё сзади — медленно, глубоко, растягивая её анус. Кожа вокруг натягивается, блестит от смазки, и каждый раз, когда он входит до конца, она выдыхает со стоном.
Паша двигается увереннее, глубже, его руки сжимают её бёдра, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы. Он наклоняется, целует её спину, шепчет что-то хриплое, а она только мычит в ответ, утыкаясь лицом в подушку.
Женя сидит рядом на кровати, откинувшись на подушки. Смотрит, как Паша трахает Лену, и рука его лениво двигается по члену — вверх-вниз, без спешки. Член твёрдый, набухший, головка тёмная, блестит. Иногда он тянется свободной рукой, проводит по Лениной спине, по ягодицам, пока Паша внутри неё. Лена стонет от каждого касания, выгибается ещё сильнее.
Я смотрю на них, и пальцы сами двигаются на клиторе. Я уже мокрая, дико мокрая, внутри всё пульсирует, хочется уже туда, к ним, попробовать это. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается, но я не могу оторвать взгляд от того, как Пашин член исчезает в Лене, как она принимает его, как кайфует.
И вдруг чувствую руки на своих плечах.
Женя ничего не говорит. Просто подходит сзади, кладёт руки на мои плечи, чуть сжимает. Я поворачиваю голову, встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — вопрос, ожидание. Я киваю. Он улыбается уголками губ.
Он разворачивает меня, ставит раком на кровати рядом с Леной. Мы с ней почти вплотную — я чувствую её тепло, слышу её дыхание, вижу, как Паша двигается в ней.
Я упираюсь руками в простыню. Она мокрая, мятая, пахнет нами. Прогибаюсь в спине, отвожу волосы в сторону, чтобы не мешали. Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выпрыгнет.
Женя сзади. Его руки ложатся на мои ягодицы — тёплые, уверенные. Гладят, массируют, раздвигают. Я вздрагиваю от каждого прикосновения — слишком чувствительно, слишком открыто. Пальцы скользят по коже, разминают, заставляют расслабиться.
Потом холодок. Геля много — я чувствую, как он течёт по коже, стекает вниз, собирается в самых чувствительных складочках. Женя размазывает его пальцами, растирает, чтобы согреть. Круговые движения — сначала вокруг, потом прямо по самому сокровенному месту.
Я задерживаю дыхание. Жду.
Его палец начинает входить. Очень медленно. Сначала только подушечка, потом глубже. Я чувствую давление, растяжение — странно, чужеродно, но не больно. Он замирает, даёт привыкнуть, потом двигает пальцем внутри — осторожно, разминая, разогревая.
— Расслабься, — шепчет он.
Я выдыхаю. Палец входит глубже. Я чувствую, как непривычно, как тесно, но где-то глубоко начинает закипать возбуждение. Странное, новое, дикое.
Второй палец. Теснее, ощутимее. Он растягивает сильнее, двигает пальцами внутри, раздвигает. Я сжимаю простыню пальцами, дышу часто, но стараюсь расслабляться, как Лена учила. И это работает — через минуту уже легче, даже приятно начинает казаться.
Я смотрю на Лену. Она на четвереньках рядом, Паша сзади, двигается в ней, и она улыбается мне сквозь стоны. Протягивает руку, сжимает мою ладонь.
— Давай, Насть, — выдыхает она: — Ты справишься. Это кайф, реально.
Женя убирает пальцы. Я чувствую пустоту — странно, но хочется, чтобы вернул. Слышу, как открывается тюбик, как выдавливает гель. Потом чувствую его у входа — твёрдый, горячий, скользкий, упирается в самое чувствительное
Женщина женщине