ножки болтаются, смотрит, как я переворачиваю первый блин лопаткой — идеально круглый, румяный. "Мам, с клубникой?" — просит она, глаза сияют. "Конечно, солнышко, " — улыбаюсь, мажу вареньем, режу тонко, кладу стопку на тарелку, поливаю сиропом. Мы едим вместе, хрустя, смеясь над тем, как сироп капает на носик — я вытираю салфеткой, она хихикает.
Звоню мужу — коротко, тепло: "Привет, любимый, как гаражный фронт? Мы тут блинчики, всё ок?" Он бурчит ласково: "Скоро, цыплята мои, целую." Дочка посидев немного со мной — облизывая пальчики, болтая про сон про фею, — вдруг спрыгнула: "Мам, поиграю в детской!" — и убежала, топот босых ножек эхом по коридору, к своим кубикам и куклам.
Я осталась за столом, допивая чай, слушая её смех из комнаты — сердце тает от этой простой радости.
Ближе к обеду дочка стала явно уставать — и от этого всё больше проказничать. То пирамидка летит на пол с весёлым визгом, то куклы вдруг "дерутся", то она уже карабкается мне на колени с громким: "Мам, ну поиграем ещё!" Я смотрю на её раскрасневшиеся щёчки, блестящие глаза и понимаю: батарейка садится, просто она сама этого не замечает.
"Солнышко, знаешь, что я думаю?" — мягко притягиваю её к себе, усаживаю на колени, поглаживаю по спинке. "Нашей принцессе пора немного отдохнуть, хотя бы часок. Тогда вечером успеем и мультик, и игру с феями." Она сначала хмурится, крутит в руках куклу, делает вид, что не слышит, но зевок выдаёт её с головой. Я целую её в лоб: "Пойдём, я тебя обниму, почитаю две странички сказки — и даже можно брать в кроватку того мишку, которого обычно нельзя."
Мы идём в детскую, я поправляю одеялко, помогая ей лечь, укрываю любимым пледом с облачками. Она ещё немного вертится, чтото рассказывает наполовину про игру, наполовину про сон, а я сижу рядом, тихо глажу по волосам. Голос мой становится почти шёпотом, когда читаю короткую сказку, и через несколько минут её ресницы уже тяжелеют. "Спи, моя пчёлка, хоть часок.
Когда я тихо укладывала дочку, читая последние строки сказки, в коридоре щёлкнул замок и послышались тяжёлые знакомые шаги. Муж вернулся. Я наклонилась, поцеловала дочку в макушку, осторожно поднялась с кровати и прикрыла за собой дверь, оставив её чуть приоткрытой, чтобы слышать ровное детское дыхание.
Вышла в коридор — он уже снимал ботинки, с потёртой курткой в руках. От него пахло металлом, сваркой, чуть гарью — этим особым запахом гаража, мужской работы. И в этот момент меня будто кольнуло: вспыхнуло чтото похожее на флешбек, лёгкое дежавю с бригадиром на площадке — та же усталость в плечах, рабочие руки, не офисные, сильные. Странно... почему я вижу в нём сейчас те же черты?
Я прошла мимо, почти не задержавшись, тихо бросив: "Привет....." — и ушла в зал, сама не своя. Встала перед окном, глядя на двор, где медленно тянулись машины и гуляли редкие прохожие. Пыталась разобраться, что это было — почему образ другого мужчины вдруг так легко наслаивается на моего собственного? Сердце стучало неровно, мысли путались: Он же мой. Почему в голове вспыхивает чужой силуэт?
Я даже не сразу заметила, как он вошёл в зал. Тихо, без слов, просто подошёл сзади, и его присутствие накрыло, как тёплое одеяло. Крепкие руки мужа легли мне на талию, скользнули выше — на грудь, уверенно обхватили через тонкую майку, пальцы сжали соски, уже набухшие от внезапных мыслей, потянули слегка, грубо, как я люблю. Я выдохнула стон, прижавшись задницей к нему, чувствуя, как его хуй наливается в штанах,
Прогулка с подружкой