пиджак — медленно, перед ним, ткань соскользнула с плеч, открывая майку полностью: тонкую, белую, липнущую к груди, соски торчат нагло, розовые бугорки на всеобщем обозрении, покачиваются от движения. Повесила на спинку стула, не отрывая глаз от его — смотрю прямо, гипнотически, он что-то болтает про графики, голос сбивается, а я... резко бросаю взгляд вниз, на его пах. Как хлыстом ударила — он замер, щёки вспыхнули, глаза расширились. Смешно, девчонки, смотреть, как он корчится: маленький мачо сломался от одного взгляда на мои сиськи и его стояк. Ты же хотел поиграть? Получи.
Пока он приходил в себя, краснея и мямля, зашёл бригадир — тот самый, невыдающийся мужчина, не большой, но и не маленький, не подумайте, от него не несло спиртным или табаком, чистый, собранный, в рабочей куртке. Но я знаю: его энергетика строит всех мужиков под ним в ряд, в нем что-то магическое — холодная сила, как магнит для баб. Он посмотрел сначала на стажёра, увидел его замешательство, ухмыльнулся уголком рта — понимающий, без слов. Хлопнул парня по плечу, как старший щенка успокаивает, и подошёл ко мне ближе, взгляд холодный, безразличный прошёлся по моему образу: по торчащим соскам, по изгибу бёдер в брюках. Ухмылка стала шире. "Понедельник начинается, работа, " — буркнул он низко, голос как приказ, и внутри меня что-то дёрнулось. Я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, пойманной за чем-то запретным: от его ухмылки внутри что-то дрогнуло, тепло разлилось по животу. Ой, что это? — подумала я наивно, щеки вспыхнули, — он так похож на того чужака из ночных грёз... Неужели? Хочу, чтобы он меня обнял крепко, нежно растянул внутри своей силой, пока муж думает, что я просто примерная жена и мама. Но как же так, это же неправильно... или всё-таки тайком мечтать можно?
По работе мне приходится выходить на площадку к рабочим — снимаю свои шпильки, натягиваю потрёпанные рабочие сапоги, и еду на внедорожнике по грязи. Так сложилось что проверяю сегодня именно этого бригадира — и вот я уже на его территории, в их тесных вагончиках, где пахнет металлом, кофе и мужским потом. На планёрке сижу в углу, пиджак скинут, майка липнет к спине, но здесь... о-о, как же мужики отличаются от офисных!
Офисные пожирают взглядом, лижут глазами каждую складку, а тут — даже не смотрят. Все работают: плечи широкие, руки в мозолях, лица сосредоточенные, цели и задачи на первом месте. Мужчины одним словом — настоящие, без игр в мачо. Бригадир встал, хорошим, приказным тоном объявил: "Парни, без мата сегодня, дама среди нас." И ничего не изменилось — та же мужская атмосфера висит, густая, как туман поутру: голоса гудят, наряды раздают, все расходятся по делам цепко, как волки.
Я жду, пока все уйдут, шуршат ботинки по линолеуму, и он приглашает меня к своему столу — старому, исцарапанному, заваленному чертежами. "Садись, А...., глянем твои бумаги, " — говорит спокойно, и мы склоняемся над документами, плечо к плечу. И тут я почувствовала его парфюм — нотки корицы, тёплой, пряной, смешанные с цитрусом, свежим, как утренний апельсин. Запах ударил в голову, обволакивает, как дым от костра, и внутри меня что-то шевельнулось — наивно, трепетно. Он такой... настоящий. Не то что стажёр-щенок. А если бы он меня обнял вот так, крепко? Щёки горят, я тереблю ручку, попала в эту ловушку снова, глупая, но живая от его близости.
Я наклоняюсь так близко, что моя грудь в тонкой майке почти касается его предплечья, соски трутся о ткань, выпирают нагло, как два
Мой друг гинеколог