— А теперь с последней буквы: библейский персонаж, 4 буквы.
— Ну, это просто — Иуда? Каин?
— Нет. "О" первая…
В Ярославле училки вышли, и на последний перегон до Москвы к нам села одинокая, хорошо ухоженная девица. Тоже повела носом, учуяв запах Лены с Лёней, усмехнулась, но ничего не сказала. Назвалась Алисой — фиг её знает, то ли настоящее имя, то ли псевдоним.
Как она двигалась — гибко, пластично, будто танцуя каждую минуту! Действительно, так она и оказалась — артисткой в каком-то танцевальном ансамбле. И уж, наверное, не в русском народном.
И какой бешеной сексуальной энергией от неё пёрло! Даже чтобы пойти в туалет — вытянулась в струнку, позвоночником вдоль косяка, подпёрла его одной ножкой, выглядывая одним глазом в коридор, когда там освободится заветная дверца, а другим привычно контролируя нашу реакцию.
Кажется, я уже догадался, в каком жанре она выступает. Ну да, так и есть: когда она искала что-то в своём чемодане, там мелькнули характерные туфли на танкетке толщиной в кулак и с каблуками как арматурные прутья. Катя же заметила своё, женское:
— У неё одна эта косметика стоит больше, чем моя зарплата, — вздохнула она, когда девица дождалась, наконец, своей очереди.
Конечно, Катина реакция была естественной для любой женщины в обществе такой женщины, которая умеет нравиться мужчинам лучше неё самой. Алиса вернулась и, мгновенно оценив Катино отношение, профессионально грамотно погасила назревающий конфликт, о чём-то болтая с нею одной и демонстративно игнорируя меня. Разговор немного растворил напряжение.
— А вы где выступаете? — простодушно спросила Катя. Ну, сейчас начнётся…
— В стрип-клубе, — честно призналась девица. — Ой, да вы не подумайте ничего такого. Мы там только танцуем. У нас заведение очень даже приличное. Прямо на ####ском проспекте, дом ###.
— А, это кварталы позднесталинских домов, с высоченными первыми этажами, там раньше магазины были? — я попытался увести разговор хоть немного в сторону.
— Да-да! — Алиса буквально просияла оттого, что кто-то так сходу знает её уголок в этой огромной и дикой Москве. — А вы там были? Там прямо по фасаду большая вывеска: "Полярный лис". У нас пилон — пять с половиной метров! Это не то, что в каком-нибудь подвале ныкаться. Там у нас девочки такое на нём вытворяют! Немного эротики, конечно, есть, для настроения. Вы приходите как-нибудь. У нас вторая суббота месяца — семейный день. Всё прилично, без экстрима. Многие прами приходят, девушкам тоже нравится.
— Вот ещё… — брезгливо фыркнула Катя.
— Нет-нет, это совсем не то, что вы думаете. То самое — это мужчину разрядить, опустошить, снять напряжение. А стриптиз — наоборот, чтобы его завести, воодушевить, чтобы у него настроение поднялось, — и под конец всё-таки не удержалась, спохабничала: — Ну и не только настроение, конечно.
— Вот опять, всё вокруг этого.
— Ага, — грустно попытался пошутить я, но не очень удачно. — Земля круглая, а трахаются за каждым углом. Парадокс!
— Ну да, — вздохнула девица, мигом растеряв всё своё воодушевление. — Бывает и это тоже. Работа такая.
Я потом, надо признаться, таки сходил однажды в это заведение. Один, конечно. Катя уехала на три дня в город, откуда были родом её родители, на похороны своей бабушки. Бабушку она очень любила, эти воспоминания детства были, наверное, единственным светлым пятном в её жизни. А мне незадолго до того свалилась на работе, внезапно, небольшая премия, о которой я единственный раз в жизни не сказал Кате. Собирался преподнести ей сюрприз как-нибудь потом. А тут, оставшись один, взял
Римма и Рома