развязен и бесстыден в сексе, чем жители какой-нибудь Москвы или даже курортного, то есть б###ского по определению, Сочи. Думается мне, потому, что в этом вечно тёмном, холодном, сыром, как могила, месте просто невозможно выжить без специфических веществ, поднимающих настроение. Не случайно же они там то старушек-процентщиц топорами рубят, то бывших своих разделывают на куски музейными саблями, то едут аж в Ялту только затем, чтобы там ни в чём не повинную кошку выбросить в море. Где как, а в Петербурге столь интенсивно занимаются сексом, наверное, от тоски и безысходности. Регулярная доза дофамина — это минимум, необходимый петербуржцу, если только он не употребляет более действенные вещества. Или есть какая-то другая причина?
Наутро Лена и Лёня бесстыдно смотрели на нас с откровенной хитринкой в глазах, как будто хотели спросить: "Видели? Ну и как вам?" Но с утра было немного не до того: отстоять очередь в туалет, выйти прогуляться на станции, позавтракать чем бог послал… Катя не выдержала первой:
— Ребят, вы в следующий раз как-нибудь поаккуратнее ночью… Простынкой, что ли, занавесьтесь…
— Ой, а мы вас разбудили? — встрепенулась Лена, уже пристраиваясь в объятьях Лёни. — А мы думали, вы спите.
Это прозвучало настолько фальшиво, что никаких сомнений не оставалось: они нарочно трахались, понимая, что мы на них смотрим.
— Ну, мы спали, в общем-то… Слышали только, что вы там возились… Неудобно как-то всё-таки.
— Ой, а нам нравится, когда на нас смотрят! Это так заводит! Совсем другой кайф! И на других смотреть тоже любим. А вы разве так не пробовали ни разу?
Мы недоуменно пожали плечами.
— Лёнь, давай ещё раз при них! Прямо сейчас, днём! Лё-ончик, ну я уже хочу… Ребят, вы не уходите, побудьте с нами, ну, пожалуйста.
Лёня запустил руки ей под футболку, потом в шорты, и быстро и сноровисто освободил её от одежды. Прошёлся, как пианист, по всем клавишам её тела, хорошо известным им одним. Скинул всю одежду с себя, но дальше случилась заминка. Похоже, Лёня несколько поиздержался прошлой ночью и ещё не успел восстановить свои силы. Лене пришлось изрядно поработать ртом, чтобы привести его в рабочее состояние — что она и делала весьма охотно. В отличие от Кати, смотревшей на это откровенно брезгливо. Немного оживилась она только тогда, когда ребята поменялись местами — да, это всё-таки было для неё менее противоестественно.
Когда они собрались было продемонстрировать нам то, чего не было ночью — анальный секс, она непроизвольно фыркнула с таким отвращением, что даже Лёня с Леной поняли, что это лишнее. Конечно, лишнее: анус дан человеку для самого главного дела в жизни, его надо беречь, а не напрягать. Точнее, наоборот: не растягивать зря. Впрочем, Лёня сейчас и сам был как будто бы рад пропустить этот пункт программы.
"Волосатая, упругая, отвислая —
С нею жизнь моя становится осмысленной.
Посерёдке эта дырочка-проказница,
Раз пол-попы, два пол-попы — будет ЗАД-НИ-ЦА!
Вместе весело дристать под забором,
Под забором, под забором!
Ни поносом не страдать, ни запором,
Ни запором, ни запором!"
Наконец, они перешли к тому, ради чего всё и затевается между мужчиной и женщиной. Во всех разнообразных позах. Мы, конечно, вежливо посмотрели, даже поаплодировали немного в финале, что привело их, действительно, в бурный восторг. Лёня снова мастерски выхватил член из Лены в последний момент и выбрызнул своё содержимое поверх её задницы. Тьфу, гадость. Гордо, как артист в апогее сцены, посмотрел на нас, но, увидев нашу кислую реакцию, быстренько обтёр её, как вчера, казённым бельём.
Внизу живота у Лёни, кстати, оказался набит шаловливый слоник с хоботом, переходящим понятно во что. А сам член
Искушение.(Главы 6 - 21)