из холодильника, мисо-суп вчерашний, немного овощей. Ем стоя у стола, смотрю в телефон — сообщения от одногруппниц: «Сегодня первая пара в 9:00, не опаздывай!» Улыбаюсь. Обычный день.
Беру сумку — тяжёлая, учебники, тетради, ланч-бокс от мамы. Выключаю свет, запираю дверь. В подъезде пахнет сыростью и соседским завтраком. Спускаюсь по лестнице — лифт опять сломан.
На улице прохладно, осенний ветер сразу задирает юбку. Я прижимаю её рукой, ускоряю шаг к станции. Сердце стучит чуть быстрее обычного — от ходьбы, наверное. Поезд в 8:15 всегда переполнен. Но я привыкла. Втиснусь, постою, доеду. Ничего страшного.
**День 1. Понедельник. Метро.**
Я подбегаю к платформе за минуту до прибытия поезда. Двери уже открыты, толпа вваливается внутрь плотным потоком. Я втискиваюсь последней, в самый центр вагона — там, где всегда больше места у поручня. Руку поднимаю высоко, хватаюсь за холодный металл, сумку прижимаю к груди другой рукой. Поезд трогается с лёгким толчком, и сразу начинается качка.
Вагон переполнен. Люди стоят вплотную — плечо к плечу, спина к спине. Запах чужих курток, лёгкий пот, парфюм, мокрый асфальт с улицы. Дышать тяжело, но я привыкла. Стараюсь стоять прямо, чуть расставив ноги, чтобы не потерять равновесие при поворотах.
Сначала я не замечаю ничего странного. Просто теснота. Но через пару минут чувствую: кто-то сзади прижимается чуть сильнее, чем нужно. Его бедро упирается в мою попу — твёрдо, настойчиво. Я напрягаюсь, пытаюсь сдвинуться вперёд на пару сантиметров. Не получается — впереди стена из спин. Качка вагона делает так, что это трение повторяется снова и снова — медленно, ритмично.
Сердце начинает стучать быстрее. «Просто теснота… все так стоят», — уговариваю себя. Но потом появляется рука.
Большая, мужская ладонь ложится на мою попу — прямо поверх юбки. Сначала просто лежит, как будто случайно. Я замираю. Дыхание сбивается. Пальцы начинают медленно поглаживать — кругами, мягко, но уверенно. Через тонкую ткань юбки я чувствую тепло его ладони. Кожа под гольфами покрывается мурашками.
Я инстинктивно сжимаю ягодицы, пытаюсь отодвинуться. Бесполезно — он только сильнее прижимается. Рука скользит ниже, под подол юбки. Пальцы касаются голой кожи над краем гольфов — там, где заканчиваются чулки. Медленно поднимаются выше, по внутренней стороне бедра. Я сжимаю ноги сильнее, но он раздвигает их коленом — не грубо, но настойчиво.
«Нет… пожалуйста, нет…» — мысленно повторяю я, но голоса наружу не выходит. Страх душит горло: если закричу — все обернутся. Увидят мою задранную юбку, мою дрожь. Подумают, что я… сама виновата? Что позволила? Что мне нравится?
Пальцы добираются до края трусиков. Я пытаюсь оттолкнуть руку своей свободной ладонью — незаметно, под сумкой. Но он сильнее. Перехватывает моё запястье, прижимает его к поручню, а своей рукой продолжает. Поглаживания становятся смелее: ладонь полностью обхватывает одну ягодицу, сжимает, разминает. Большой палец скользит по ложбинке между ягодицами — через тонкую ткань трусиков. Я вздрагиваю всем телом.
Внутри поднимается странное тепло — предательское, стыдное. Тело реагирует против воли: соски твердеют под блузкой, между ног становится влажно.
«Почему… почему так? Я же боюсь…»
Он чувствует это. Пальцы отодвигают край трусиков в сторону — медленно, аккуратно, чтобы никто не заметил. Кончики пальцев касаются волос — густых, мягких. Потом ниже — находят клитор. Начинают круговые движения — точно такие же, как я делаю утром под душем. Только теперь это чужая рука. Медленная, уверенная.
Ноги дрожат. Я прикусываю нижнюю губу до боли, чтобы не застонать. Вагон качается — это маскирует мои мелкие судороги. Влага течёт сильнее — я чувствую, как трусики намокают, как капелька стекает по внутренней стороне бедра. Пальцы ускоряются. Я пытаюсь бороться: сжимаю бёдра,
Будущая теща