конца, без единого слова. Я вскрикиваю от внезапной боли и полноты.
Мужчина начинает трахать меня — сильно, глубоко, прижимая всем телом к холодному металлу. Каждый толчок отдаётся в позвоночнике, его яйца шлёпают по моей мокрой попе.
Сбоку другой мужчина наклоняется и грубо хватает мою грудь, сосёт сосок, покусывая зубами. Третий стоит сзади — его два пальца без подготовки раздвигают мои ягодицы и входят в анус, двигаясь в одном ритме с членом первого насильника. Четвёртый заставляет мою правую руку обхватить его член и дрочить — кожа горячая, пульсирующая. Пятый просто прищепляет к моим соскам электроды пускающие легкий ток. Я плачу, извиваюсь, но тело предаёт — внутри всё мокрое, сжимается вокруг члена, влага течёт по бёдру.
Внезапно мужчина меняется и теперь меня насилует... Такаши. Тот самый парень из параллельной группы — высокий, с мягкой улыбкой, который всегда здоровается со мной на переменах и однажды помог донести тяжёлую сумку.
«Такаши… нет… ты же… хороший…» — всхлипываю я, но он только улыбается и ускоряется, шепча мне в губы: «Ты мне нравишься, Мика… поэтому я и взял тебя первой… смотри, как ты течёшь для меня…»
Они не останавливаются. Через несколько минут меня отрывают от двери и перетаскивают на свободное сиденье в углу вагона. Такаши садится первым, сажает меня сверху лицом к нему — его член снова входит в меня полностью. Другой мужчина встаёт на сиденье коленями и грубо засовывает свой член мне в рот — глубоко, до горла. Я давлюсь, слёзы текут, но он держит меня за волосы и трахает в рот в одном ритме с Такаши. Сзади третий снова входит в анус — теперь уже членом, растягивая меня до предела. Четвёртый и пятый стоят по бокам, заставляют мои руки дрочить их, пока они щиплют соски и трут клитор.
Я полностью заполнена. Меня трахают втроём одновременно, а двое других используют мои руки. Вагон качается, люди смотрят, но никто не вмешивается. Такаши держит меня за бёдра, поднимает и опускает на себя, его член бьёт в самую матку. Я стону сквозь член во рту, слёзы смешиваются со слюной. Тело дрожит, приближается оргазм — огромный, стыдный, неизбежный.
Такаши наклоняется ближе, его губы тянутся к моим — хочет поцеловать. Его красивое лицо прямо передо мной, глаза тёплые…
И в этот момент лицо снова меняется.
Глаза становятся маленькими и злобными. Челюсть тяжелеет, появляется двойной подбородок, кожа покрывается потом. Это уже не Такаши. Это толстый, некрасивый мужик с потным лицом, редкими усами и гнилостным дыханием. Он высовывает длинный, влажный язык и тянется ко мне, чтобы поцеловать — грубо, жадно.
Ужас пронзает меня насквозь.
— НЕЕЕЕТ!!!
Я просыпаюсь с криком, который застревает в горле.
Сердце колотится так, будто сейчас разорвётся. Я сижу в постели, вся дрожа, ночнушка задрана до шеи. Трусики насквозь мокрые, прилипли к коже, между ног пульсирует и ноет. Простыня подо мной влажная. Кошмар был таким реальным, что я до сих пор чувствую, как меня трахают втроём, как Такаши смотрит мне в глаза, как потом его лицо превращается в это уродливое…
Слёзы текут по щекам горячими ручьями. Смотрю в потолок, тяжело дыша, и знаю, что тело уже требует продолжения. Между ног всё пульсирует, клитор набух и ноет, трусики промокли насквозь, а простыня под попой холодная и влажная. Кошмар всё ещё стоит перед глазами — яркий, живой, липкий. Такаши входит в меня, другие мужчины держат, трогают, используют… и потом это ужасное лицо.
Сворачиваюсь в позу эмбриона, подтягиваю колени к груди, обхватываю себя руками.
— Нет… хватит… это же просто сон… я не буду… — шепчу я в
Мучения Турика