подушку, сжимая бёдра так сильно, что мышцы дрожат. Пытаюсь думать о чём-то другом — о лекциях, о маме, о завтраке. Но жар между ног не утихает. Наоборот — становится только сильнее. Каждый вдох отдаётся пульсацией в клиторе, влага течёт по внутренней стороне бедра, соски трутся о ночнушку и твердеют. Тело предаёт меня снова. Оно хочет. Оно требует.
Так лежу минут пять, дрожа всем телом, пытаясь задушить это чувство. Но оно только растёт.
Я не выдерживаю. Руки сами опускаются вниз, стягивают мокрые трусики до колен одним резким движением — никогда раньше я не делала этого в кровати, всегда только под душем, быстро и стыдливо. Теперь же… пальцы дрожат, когда я раздвигаю ноги прямо на своей постели.
Я касаюсь себя. Клитор горячий, скользкий, набухший. Два пальца сразу скользят по губам, раздвигают их, входят внутрь — легко, потому что там уже всё мокро от кошмара. Я начинаю двигаться — медленно сначала, потом быстрее. И в голове сразу всплывает вся сцена.
Я снова в вагоне. Меня прижимают к двери. Такаши поднимает мою левую ногу высоко, входит в меня резко и глубоко. Его член толстый, горячий, заполняет полностью. Сзади другой мужчина входит в анус — растягивает, двигается в одном ритме. В рот мне засовывают третий член — грубо, до горла. Руки дрочат остальным. Такаши смотрит мне в глаза и шепчет: «Ты мне нравишься, Мика… поэтому я и трахаю тебя первой…» Я стону, плачу, но тело сжимается вокруг него.
Меня трахают втроём одновременно, жёстко, без перерыва. Я представляю, как они кончают — меняясь один за другим. Внутрь, на лицо, на грудь, в попку.
Пальцы в реальности ускоряются. Два внутри, большой палец яростно трёт клитор круговыми движениями. Я представляю, как меня используют все шестеро — как меня перебрасывают с члена на член, как меня наполняют спермой, как Такаши кончает в меня первым, а потом его лицо меняется и толстый мужик заканчивает то, что начал.
Оргазм накрывает меня внезапно — такой мощный и глубокий, что тело выгибается лодочкой над кроватью. Спина отрывается от матраса, ноги сводит судорогой, пальцы внутри сжимаются ритмично. Я закусываю губу до крови, чтобы не застонать на весь дом — родители ещё дома, я слышу, как мама на кухне звенит посудой, а папа кашляет в коридоре. Тихий, сдавленный звук всё равно вырывается сквозь зубы: «Ннннххх…» Волна за волной прокатывается по телу — внутри всё пульсирует, сок брызжет на пальцы, на простыню, на бёдра. Я кончаю долго, сильно, почти болезненно — тело дрожит, как в припадке.
Когда всё заканчивается, я падаю обратно на кровать — обмякшая, мокрая, дрожащая. Слёзы снова текут по щекам. Я лежу на спине, раскинув руки, и тихо плачу. Простыня подо мной полностью испачкана. Трусики валяются у колен. Между ног всё ещё пульсирует.
«Я… я только что мастурбировала в своей кровати… представляя, как меня насилуют… как Такаши трахает меня, а потом превращается в этого урода… И я кончила так сильно, что чуть не закричала. Родители рядом… а я… я такая грязная…»
Будильник наконец пищит — ровно 6:30.
Но я просто продолжаю лежать, а слёзы продолжают течь, и в голове бьётся тяжёлая мысль:
Сегодня вторник. Они сказали «завтра продолжим». И я уже сломалась… ещё до того, как вышла из дома.
Слёзы всё ещё текут, когда я слышу, как хлопает входная дверь. Мама и папа ушли. Квартира опустела. Тишина стала оглушительной.
Встаю. Ноги не слушаются — ватные, дрожащие, как будто я действительно только что стояла в том вагоне. Иду в ванную, держась за стену, словно пьяная. Включаю душ.
Самый Самый:*