движение еще пару раз, прежде чем до нее наконец доходит.
— А, секундочку.
Она встает, выдвигает один из ящиков стола и протягивает мне ручку с бумагой.
Я бросаю на нее взгляд, прежде чем начать писать. Это оказывается сложнее, чем я думал: рукава рубашки стали слишком длинными и постоянно мешаются. Раньше я как-то не обращал внимания, но теперь вся моя одежда сидит на мне не пойми как. Я и до этого не был самым крупным или сильным парнем в мире, но сейчас я, наверное, потерял больше 30 кг веса и кучу см роста.
«Меня зовут Джозеф Ларсен. Я был парнем до того, как Джарвис Данкан использовал камень желаний, чтобы отнять мой член и мой голос. Если вдруг это не очевидно: я не могу говорить».
Я стараюсь писать как можно аккуратнее, хотя получается так себе. Я никогда не тратил много времени на чистописание, так как большинство эссе нужно было печатать на компьютере. В итоге мой почерк недалеко ушел от уровня третьего или четвертого класса. Я протягиваю ей листок в надежде, что она сможет это прочитать.
— О боже, — говорит она, качая головой и понижая голос почти до шепота. — Ты не можешь обвинять Джарвиса в подобных вещах. Его семья заправляет всем этим городом.
Я беззвучно простонала. Ну конечно, у него каким-то образом получилось сделать так, чтобы это желание сработало. Для него не будет никакого наказания, несмотря на откровенное нападение и незаконное использование камня желаний. В большинстве штатов злоупотребление камнем желаний карается тюремным сроком, если он был применен со злым умыслом. Невероятно. Он испоганил мне всю жизнь, и это сойдет ему с рук.
— Хорошо. Я позвоню твоим родителям.
Я киваю в знак согласия, уставившись мертвым взглядом на несмешные картинки на стене.
— Ого. Она красавица. Вы хотите сказать... что это Джозеф? — мама показывает на меня пальцем, говоря обо мне так, будто я не сижу прямо перед ней в полном сознании.
— Так она написала, — пожимает плечами миссис Дженсен. — У нее его школьное удостоверение и все остальное. Я уже проверяла класс Джозефа, его там нет.
— Ты... меня... понимаешь? — произносит мама слова мучительно медленно и громко, словно разговаривает с глухим столетним стариком.
Я утвердительно киваю, разочарованно хмурясь. Стоит ли говорить, что я совершенно не в настроении терпеть весь этот цирк.
— И... ты... Джозеф? — слова снова звучат медленно и громко.
Я снова киваю и морщу нос.
Мама обменивается быстрым обеспокоенным взглядом с папой, и медсестра протягивает им написанную мной записку. Пока они читают, глаза у обоих расширяются от страха.
— Мы должны избавиться от этой записки, — заявляет папа, из-за чего я бросаю на него возмущенный взгляд. — Нельзя разбрасываться обвинениями в том, что Джарвис Данкан сделал нечто подобное. Он делает особый акцент на фамилии «Данкан», как будто она действительно должна что-то значить.
— Тебе просто придется всем рассказывать, что ты сам пожелал стать немой девочкой, или что это была случайность, — с неохотным вздохом говорит мама. Где-то в глубине души я даже удивлен, что она поверила, будто я — это я, но, видимо, некоторые истории слишком безумны, чтобы их выдумывать.
Я развожу руками, как бы говоря: «Какого фига?», и сижу с отвисшей челюстью. Я понимаю, что некоторые люди действительно хотят сменить пол, и некоторые камни желаний, по-видимому, использовались именно для этой цели в прошлом, но кто в здравом уме добровольно откажется от способности говорить? Какой-нибудь монах, что ли? Полагаю, версия со «случайностью» — единственное нормальное объяснение.
В каком-то смысле весь этот кошмар и правда случайность. Изначально
Остаться на ночь